— О нет-нет, что ты, я не в этом смысле! Мне нравится, мне всё нравится, правда, — её даже позабавило это недопонимание. Кая взяла его за пряди и подтянула лицо к себе, утыкаясь лбом в его лоб. — Я не про это. А про то, что я всегда хочу тебя. Ну… сейчас не считается — холодно! Меня это даже пугает. А ещё все эти новые позы… И вот то, что Сектар меня надоумил… — при таком близком расстоянии Закнеыл заметил, как быстро краснели её щёки, и никак не от мороза. Она отводила взгляд, долго подбирала слова и никак не могла выразить своим мысли. — С этим делом я стала сталкиваться, когда из стаи ушла. Сидя в таверне и слушая стоны проституток и пьяные хохоты мужиков, я всегда думала, что это отвратительно. А потом встретила тебя… И каждый шаг к чему-то новому в сексе заставляет меня почему-то думать о тех моментах, когда я и Гинтар слушали всё, что творилось в соседних комнатах таверны.
— А в стае у вас секса не было? Как тогда получались маленькие оборотни? — усмехнулся звёздный, но немного расслабился. — Это нормально. Главное, что ты хочешь только меня, а то, что всегда и везде, — у меня так же к тебе, — он поцеловал ее и крепко прижал к себе. — Выкинь эти глупые мысли из своей милой головки.
— В стае старались уходить как можно дальше от любопытных ушей, — Кая кое-как смогла в таком положении забраться под его одежду и с каким-то благоговеньем коснулась пальчиками его живота. — Но знаешь… несмотря на мои мысли, мне нравится учиться плохому, — эти слова она уже прошептала тише, и не давая себя больше обнимать, отодвинулась от него и с хитринкой сказала: — Расскажи мне новенькое о ещё чем-нибудь плохом.
— Рассказывать неинтересно, лучше показать на практике, но… Может, пока с тебя хватит? Я и так много показал уже, могу предложить сейчас просто удобную позу, чтобы не сильно раздеваться и не мёрзнуть. Я показал тебе основы, дальше ты сама должна понять, как тебе больше нравится, и уже после этого начинать экспериментировать.
Закнеыл не предпринимал никаких действий, давая возможность Кае решить, чего она хочет сейчас. Он выполнит любую ее прихоть. Захочет нового — покажет.
— В смысле «хватит»? — возмутилась лунная, убирая от него руки и скрещивая их на груди. — Все эти разговоры не остались неуслышанными. Да, мне холодно, но теперь и хочется… Я… я… — хотела предложить что-то, попросить что-то, но… сама не знала, что именно. А что может попросить и предложить тот, кто ничего не знает? — Ну, мне понравилась такая резкая смена поз… Вот как вчера. И… что и как ещё бывает… Или хочу, ну не знаю… Ой, да ну тебя, ладно!
А Закнеыл будто издевался, заставляя её просить, что-то решать. Кончено у новичка даже язык не поворачивается о чем-то попросить и предложить. Кая последний раз посмотрела на его довольную моську, действительно будто насмехался, и слезла, недовольно морща носик.
— Расскажи мне тогда какую-нибудь историю, — буркнула она.
— Хватит разговоров, — он схватил ее и вернул на место, на этот раз разворачивая ее к себе спиной. — Ладно, уговорила. Это может быть наша последняя ночь на земле, не будем тратить время на пустые разговоры.
Закнеыл рукой убрал ее волосы, чтобы они не мешались ему добраться губами до уха и шеи лунной. Придерживая ее одной рукой, свободной он пробирался сквозь все слои одежды.
— Может, ты быстренько обернешься в пантеру, а затем обратно, чтобы избавиться от одежды? — пошутил он, обжигая покрасневшее ушко дыханием.
С усмешкой на губах, он продолжил свои поиски пути сквозь ткань, и наконец они увенчались успехом — рука скользнула в трусики, и пальцы нащупали сокровенную плоть.
— Скажи, тебе нравится, когда я делаю так, или когда ты сама это делаешь? — звёздный специально дразнил ее, вгоняя в краску. Он хотел избавить ее от этой стеснительности. Она должна научиться ему доверять свои мысли по этому поводу, должна уметь рассказать, что ей нравится, чтобы они оба могли получать максимум удовольствия. У него нет силы читать мысли, если она не расскажет, он не узнает.
— Ты же сказал, что не будет никаких разговоров! — ей не хотелось отвечать на такие вопросы, она и не знала, как на них ответить. Конечно, самой было… хорошо, но когда это делали чужие руки, тело отвечало иначе.
Это был слабый неуверенный лепет, но как можно думать о чем-то, о каких-то вопросах и ответах, когда его дыхание так обжигало, а рука была внизу. Лунная не могла ни о чем думать, кроме как предвкушать момент, когда Закнеыл начнет двигать пальцами.
И как-то… действительно стало жарко. Она была близка к тому, чтобы обратиться, разорвав одежду, но запасной не было, приходилось как-то через его держания умудриться стянуть только лишь с плеч верхний и самый тяжелый слой одежды, томя Зака молчанием. То было даже не ответом, а тихим смущенным бормотанием: