Дабы не ворошить плохие воспоминания, Валанди не стала ничего больше спрашивать, хотя ей было до жути интересно узнать о его семье, о семье вообще. Каково это, когда у тебя есть мать, отец и брат? Она бережно прижимала к груди новое платье, смотрела на затылок Гинтара и крепко держала его руку. У нее ещё будет шанс все узнать.
Хорошие мужские костюмы нашлись на другом конце площади. Валанди долго и придирчиво рассматривала их, щупала ткань, а выбрав несколько, обратилась к Гинтару:
— Вот у этого и этого ткань приятная, а вон у того мне фасон понравился. Ты какие предпочитаешь?
— Родная, я в этом не разбираюсь. Выбери, что, считаешь, подойдёт каждому.
— Зря Вы так, — подошла к ним милая женщина. — У Вашей избранницы замечательный вкус, я вам советую…
Она что-то там ещё говорила, но Гинтар услышал лишь «избранница». По-хорошему, надо бы перебить торговку, сказать правду, но… Гинтар хитро так улыбнулся и посмотрел на Валанди, ожидая её реакции на это слово. Ему вот, например, понравилось такое слышать, и не было никакого желания ставить в неловкое положение и разочаровывать эту милую женщину.
На оговорку торговки Валанди среагировала совсем неожиданно: она зарделась и смущённо опустила ресницы. А чтобы скрыть это, отвернулась к прилавку и затараторила, выспрашивая у торговки всякие ненужные подробности об одежде. Выбрав в итоге два — полностью черный для Зака и белый фрак для Гина, она повернулась к спутнику.
— Остались ещё маски. Видела их на той стороне, — Валанди боялась смотреть в глаза туманному. И чего ведёт себя так по-детски? Вроде бы выяснила уже, что нравится ему, но самой признаться в ответных чувствах было неловко. А она, считай, призналась — тем, что не стала отрицать.
Гинтар довольно заулыбался, ясно видя её реакцию на всё это, и, как последний подлец, решил подлить масла в огонь:
— И какую же маску предпочитает моя избранница? — сделав акцент на последнем слове, Гинтар подошёл почти вплотную к Валанди, нарочно соприкасаясь плечами. Пару раз даже осмелился сделать пару шагов дальше, дабы случа-а-айно задеть локтём грудь. — Ой, прошу прощения! — а что? Надо же припомнить эту её выходку.
И у Валанди в голове как переключатель щёлкнул. Он затеял с ней игру? Хорошо, она ему ответит. Сложив руки под грудью, как бы приподнимая ее, она заговорчески так приблизилась и, смотря снизу вверх, хлопая своими длинными ресницами, сказала:
— Мне нравятся драконы.
— Это будет маска для меня или… — ну конечно его глаза упали именно на грудь. Он искренне пытался смотреть на девушку, но удалось это, только когда приблизилась. «Посмотрим-посмотрим. В прошлый раз ты сдалась первая», — мысленно улыбнулся туманный. — А мне нравятся медведи, — Гинтар понизил голос и сам стал опускаться к девушке, говоря всё тише и тише, давя на неё и вынуждая сдать позиции: — Такие большие, сильные, напористые…
— Но мне не идёт коричневый! — невзначай она чуть отодвинулась и уперла руки в бока, сильнее раздвигая полы плаща. И когда ее рубашка успела развязаться, открывая взору соблазнительную ложбинку? — Может, лучше что-то с серебром? — она вытянула руку, касаясь кончиков его волос.
— Золото с коричневым цветом очень хорошо сочетаются, — его взгляд снова упал на грудь и на эту ложбинку… Ох, эта проклятая ложбинка. Она и стала последней каплей туманного эльфа. Долго он терпел этого прекрасного сорванца, но предел есть у всего.
Перехватив её руку своей, а второй схватив девушку за талию, Гинтар резко притянул её к себе, прижимаясь всем, что ниже пупка. Он понимал, она могла испугаться, но ничего не мог с собой поделать. Скажет — отпустит; убежит — побьётся головой об камни в наказание, но пока она разрешает…
— Я играю с тобой словами, — прошептал он в её схваченную ручку, после чего попробовал своё дыхание, лизнув кожу на кисти солнечной, — а ты провоцируешь меня действиями, — и дабы придать большего эффекта, Гин опустил голову к её уху и томно прошептал: — Ещё один ход, моя госпожа, и я возьму тебя прямо здесь.
От руки Валанди по всему телу пробежала сладкая дрожь, а близость его тела, его запаха… Сводили с ума. Она уперлась свободной рукой ему в грудь, давая себе последний шанс на побег. Но мгновением позже обвила шею Гинтара.
— Не при всех же, — так же прошептала она. Черт возьми, она растерялась! Обычно Валанди — ведущая, но с Гинтаром у нее не получалось занять эту роль. Его запах — соли и свежести — проникающий во все уголки тела и души, обволакивал целиком, туманил рассудок. Ещё немного, и она сама отдастся ему, если он продолжит дразнить.