Увидев смерть друга, Седой взвыл, взвинтил скорость вращения мечей и понесся на меня, как дикий кабан на подранившего его охотника. От атаки я ушла вправо и вперед, что для него оказалось неожиданным - видимо, он считал, что девушка, сдуру взявшая в руки мечи, должна обязательно отступать по линии атаки, а не атаковать… Поэтому заблокировать мою атаку левым мечом под мышку он не успел. Как и удар голенью по бедру. И следующий укол правым мечом в почку… Отскочив от падающего тела, я замерла неподалеку от брата, дожидаясь, пока судья объявит нашу победу…
Как ни странно, судья, как и зрители на трибунах, не сразу понял, что мы УЖЕ победили! Поэтому, растерянно глядя на ложу, в котором восседало его начальство, молчал и нервно сжимал и разжимал кулаки… Из ступора его вывел только разочарованный рев трибун - большинство зрителей, наверняка ставившие против нас, с проклятиями прощались со своими кровными…
- Победа за братом и сестрой Корг из деревни Скальная Гряда! - наконец сообразил проорать судья. - Они переходят в следующий круг Турнира Меча Террена!
Гулко постучав себя кулаком в грудь, Ольгерд жутко зарычал, изображая радость от победы, и, забросив мечи в ножны, оскалился, глядя в сторону трибун участников, присматривающихся к будущим потенциальным противникам…
Через полчаса на Арену вызвали и моего Вовку. Бой, длившийся чуть больше тридцати секунд, меня не восхитил - Глаз явно старался не демонстрировать свое превосходство, поэтому победил якобы 'случайно'. Перебив противнику трахею, когда тот, поймав хитрого землянина поперек корпуса, и сжимая его в тисках мускулистых рук, уже праздновал победу. Стоя на 'нетвердых' ногах, Глаз слабо улыбнулся судье, присудившему ему победу и 'поковылял' в сторону нашей трибуны, морщась от боли в ребрах…
Солнце уже начало свой путь к горизонту, когда мы снова вышли на Арену. Я уселась на скамьи участников, а Ольгерд ушел узнавать у распорядителей время следующего выхода. Я оглядывалась по сторонам, разглядывая заметно поредевшие ряды участников, и пыталась себе представить, кто из них доберется до следующего круга. Многие были ранены, в основном не серьезно, но были и такие, которые вряд ли останутся в живых после следующего поединка. По моим подсчетам, из более чем двух тысяч человек, стоявших на открытии Турнира рядом с нами, уже выбыло около трети! За какие-то семь часов! Мне вдруг стало не по себе: я представила себе количество убитых и покалеченных бойцов, распрощавшихся со своими надеждами, и мне расхотелось улыбаться.
Брат, как обычно внезапно, возник рядом и, улыбнувшись, прошептал мне на ушко:
- Не грусти, Хвостик, все будет нормально! Выход минут через двадцать…
Трибуны снова взвыли, и мы отвлеклись друг от друга, пытаясь рассмотреть, что происходит. На одной из площадок рубились на мечах два колоритных бойца. Один, обладающий просто чудовищным ростом за два метра и весом под две сотни килограмм, вооруженный не менее чудовищным двуручным мечом, и его противник, маленький, легкий человечек с двумя саблями в руках, юлой вкручивающийся в его оборону и наносящий небольшие, но довольно чувствительные раны по его рукам и ногам. Великан вертел свой меч, как щепку, обрушивая его на неуловимого противника, ускользающего в самый последний момент, и оказывающегося то за спиной, то сбоку, то метрах в трех впереди. Сабли расплывались в полупрозрачные диски, постоянно меняя направление вращения, и неизменно находили бреши в обороне соперника.
Ольгерд внимательно всматривался в технику маленького бойца, потом вздохнул и сказал:
- Это великий мастер! И я не хотел бы встретиться с ним ни на арене, ни в жизни. А вот поучился бы - с удовольствием!
Тем временем бой подходил к концу: мечник явно ослаб, кровь, текущая из многочисленных ран на его теле, обильно пропитала белый песок площадки, и удары двуручного меча становились все слабее и слабее. Еще через минуту воин покачнулся и упал навзничь, не удержав своего меча, и потерял сознание от потери крови. Трибуны молчали. Судья остановил бой, видя, что победитель не собирается добивать противника, а спокойно ждет команды к прекращению поединка. Тишину Арены прервали аплодисменты Просветленного, раздавшиеся из его ложи, редкие хлопки из рядов участников Турнира, да приветственные удары мечей о щиты охраны Академии. Невысокий воин поклонился судье, ложе Просветленного, нам и пружинистой походкой удалился. Внимание трибун тут же переключилось на другие бои, протекавшие на Арене: остальные девять площадок так же были заняты бойцами, рвущимися к победе.
Вскоре Ольгерд толкнул меня локтем и встал: подошла наша очередь. Я вскочила на ноги, поправила ножны за плечами и пошла за ним, оглядываясь на будущих противников, идущих следом. Брат тоже присматривался к ним, оценивая шансы каждого. Судя по выражению его лица, бой нам предстоял не из легких. Я мысленно с ним согласилась: алебарда в руках одного из противников была мне еще знакома, а вот боевой кнут с кованой рукоятью в руках другого - нет. Ольгерд, заметив мое недоумение, пошептал, чтобы я занялась алебардой, и посоветовал не стоять на месте и не терять из вида второго. Я согласно кивнула головой.