Когда они добрались до балкона, Рапсодия вытащила из сумки подарок — мешочек, где когда-то хранился ломоть хлеба, который дал ей пекарь Пилам много веков назад, в Истоне. Путешествуя по Корню, Рапсодия благословляла каждую трапезу, напевая имя хлеба. В результате хлеб в этом мешочке никогда не черствел и не плесневел, даже во влажных недрах Земли. Казалось, время не имело власти над этим мешочком; и сейчас лежащий в нем хлеб оставался таким же свежим, как в то утро, когда его испекли, а было это в Илорке десять дней назад. Рапсодия подумала, что это достойный дар. Она осторожно вложила мешочек в руки прорицательницы.
Женщина повернулась к ней и улыбнулась, и Рапсодия ахнула от изумления. Ронвин ничего не видела, в ее глазах не было зрачков, в них отражалось лицо Рапсодии, как в том сне, который ей приснился в хижине Эши. Юное лицо прорицательницы обрамляли удивительные волосы — рыже-золотые, как у Эши, у корней и совершенно седые на концах. Она была одета в такую же рясу, как настоятельница, а на коленях у нее лежал компас — Рапсодия видела такой же в раннем детстве. Ронвин выглядела совсем хрупкой, казалось, она спит.
— Пусть бог дарует вам удачный день, бабушка, — сказала Рапсодия и мягко коснулась руки женщины. Прорицательница кивнула, а потом вновь подняла глаза к небу. — Меня зовут Рапсодия.
— Да, — отстранение ответила женщина, словно пыталась решить головоломку. — Тебя зовут Рапсодия. Что ты спрашиваешь?
Акмед вздохнул, он знал, что ему это не понравится. Подойдя к парапету башни, он выглянул на улицу.
— Вам известно имя ф'дора?
Женщина покачала головой. Рапсодия ожидала такого ответа. Однажды она спросила у Эши, почему имя нельзя узнать у прорицательницы. Он ответил, что Ронвин не может заглянуть в Прошлое и назвать имя столь древнего существа, родившегося на ныне исчезнувшей земле. Серендаир не имел настоящего, поэтому Ронвин не в состоянии увидеть ф'дора. Рапсодия улыбнулась, когда женщина засунула руку в мешочек, вытащила кусочек хлеба и поднесла его к губам. Дождавшись, когда Ронвин закончит жевать хлеб, Рапсодия задала следующий вопрос:
— У Ракшаса есть дети?
— Ракшаса нет.
Рапсодия вздохнула.
— Существуют ли дети, в чьих жилах течет кровь ф'дора?
Прорицательница кивнула.
— Сколько их?
— Сколько кого?
— Сколько детей, рожденных с кровью ф'дора?
— Живых девять.
Рапсодия вновь кивнула. Она вытащила из сумки пергамент и уголек.
— Как их зовут, сколько им лет и где они сейчас находятся?
— Кто?
— Как зовут детей демона, сколько им лет и где они сегодня?
— Ребенок по имени Микита живет в Хинтервольде. Ей миновало два лета, — ответила Ронвин.
— Где в Хинтервольде?
Прорицательница обратила на нее слепые глаза.
— Что тебя интересует относительно Хинтервольда?
— Где именно в Хинтервольде находится ребенок?
— Какой ребенок?
Рапсодия увидела, как напряглись плечи Акмеда. Она понизила голос, стараясь говорить возможно мягче, чтобы не расстроить хрупкую прорицательницу.
— Где именно в Хинтервольде находится порождение демона по имени Микита?
— В Виндланфии, на другом берегу реки Эдельсэк, в городе Керле.
Рапсодия нежно погладила ее плечо.
— Микита самая юная из всех порождений демона?
— Да.
— А как зовут следующее по старшинству порождение демона?
— Джесин.
— Сколько лет Джесину?
— Какому Джесину?
Рапсодия вздохнула.
— Сколько лет Джесину, ребенку демона?
— Сегодня исполнилось третье лето.
Медленно и терпеливо задавала Рапсодия интересующие ее вопросы. Прорицательница называла множество имен, мест, возрастов, ее монотонный голос иногда заглушался ветром, вторгавшимся в череду вопросов Рапсодии. Они составили список, начинавшийся с двухлетнего ребенка и заканчивавшийся гладиатором из Сорболда, которому в этот день исполнилось девятнадцать. Рапсодия посмотрела на Акмеда и содрогнулась. Будет непросто.
Когда прорицательница закончила, Рапсодия поблагодарила ее и встала. Она наклонилась, чтобы поцеловать Ронвин, но застыла на месте, увидев, что Акмед поднял палец.
— А есть ли нерожденные дети с кровью ф'дора? — спросил он.
Рапсодия вздрогнула, ей не пришло в голову задать та кой вопрос.
— Да.
— Кто его мать?
— Чья мать?
— Ребенка, который должен родиться. — На лице прорицательницы появилось недоумение. Рапсодия глубоко вздохнула. — Прошу меня простить, она еще не стала матерью, поэтому вы не можете ее видеть. Когда и где родится ребенок? — Женщина смотрела вдаль.
— Наверное, это вопрос для Мэнвин, — заметил Акмед. Рапсодия кивнула.
— Благодарю вас, бабушка, — тихо сказала она и поцеловала ее в щеку. Женщина улыбнулась ей. — А теперь вы можете отдохнуть.
— Тебя зовут Рапсодия, — сонно проговорила Ронвин. — Что ты спрашиваешь?
Одиннадцать дней спустя, едва нога Рапсодии ступила на остров Элизиум, Эши узнал, что она вернулась. Вода сообщила ему о ее приближении, но она явилась ночью, поэтому он спал, а не стоял на своем обычном посту, нетерпеливо дожидаясь любимой. В полудреме Эши показалось, что ему все приснилось, каждую ночь он грезил о ней, а потом просыпался в одиночестве, и его охватывала тоска. Он сел в постели, затем вскочил и бросился вниз, встречать Рапсодию.
Она тоже чувствовала страх и беспокойство, которые он принес с собой в Элизиум. Рапсодия позволила Эши заключить себя в объятия, он поднял ее на руки и внес в дом. Она гладила его волосы, и его слезы капали на ее лицо. Эши прижимал Рапсодию к себе, стараясь не причинить ей боль — он чувствовал, что не все ее раны зарубцевались. Он осторожно уложил ее в постель и сел рядом, позволив своим глазам и чувствам устремиться к ней, а потом протянул руки.
Эши открыл было рот, но она поднесла палец к его губам, заставив замолчать.
— Не нужно, — нежно проговорила она. — Со мной все в порядке, я счастлива видеть тебя. Пожалуйста, обними меня. — Он охотно подчинился и прижал Рапсодию к груди.
Прошло довольно много времени, он неохотно отпустил ее, а потом начал раздевать, чтобы осмотреть ранения, но она остановила его.
— Пожалуйста, Эши, не надо.
— Может быть, я могу помочь тебе исцелиться, Ариа.
Рапсодия улыбнулась.
— Можешь. Ты уже меня исцелил. — Она оглядела спальню. — И будет совсем замечательно, если ты приготовишь мне чаю. — Рапсодия рассмеялась, когда он бросился вниз по лестнице.
Пока она пила чай, Эши сидел на краю постели и снимал с ее ног сапоги.
— Куда ты уезжала?
— Я встречалась с Ронвин, — ответила она, глядя на него своими громадными глазами.
— Да, я слышал. Ты сошла с ума?
— Да. Но ты это знал еще до того, как стал моим любовником.
— Что заставило тебя отправиться в такой далекий путь, когда ты еще не оправилась от тяжелых ранений? Грунтор сказал, что это как-то связано с твоими внуками — речь шла о детях Стивена, не так ли?
— Насколько мне известно, я пыталась узнать о других детях, которым надеюсь помочь, а не о тех, что сейчас являются моими внуками.
— Понятно. Ты хочешь рассказать мне об этом?
— Нет, — сказала она, поставив чашку и обнимая его за шею. — У меня есть для тебя подарок, и я хочу, чтобы ты его открыл.
— Ты привезла мне подарок? Тебе не следовало…
Рапсодия с улыбкой посмотрела на него.
— Помолчи, дорогой, — сказала она, приподнимаясь, чтобы его поцеловать.
Эши подчинился и нежно ответил на ее поцелуй, стараясь побороть страсть, вспыхнувшую в его душе вместе с облегчением. Она надела ему на плечи ночную рубашку и бросила сочувственный взгляд.
— Пожалуйста, не беспокойся о том, что причинишь мне боль, Эши, — сказала она, угадав его тревогу.
Он вздрогнул, вспомнив голос другой женщины, от которого защемило сердце.
«Все будет хорошо, Сэм. Ты не сделаешь мне больно. Правда. Все будет хорошо».
Он прикрыл веки, и в уголках его глаз появились слезы. Эши опустил голову на плечо Рапсодии и нежно провел ладонью по ее спине. Он осторожно ее раздел, морщась от вида повязок, и накрыл их обоих одеялом.