Мэй медлила, ладонь лежала на ручке двери.
— Зачем?
Я с мольбой смотрела на нее.
— Потому что ты — моя лучшая подруга. Только тебе, кроме Феникса, я могу доверять. И ты в долгу передо мной за тот раз, когда я прикрыла тебя во время проблем с полицией за кражу в магазине.
Мэй с неохотой отпустила ручку двери.
— Ладно, — процедила она. — Но не заставляй меня пожалеть.
— Обещаю.
Оставив обеспокоенную Мэй в столовой, я пригнулась и вышла за дверь. К счастью, коридор был в форме Г, и меня не было видно от входа, пока я спешила по лестнице к своей спальне. Мои чемодан и рюкзак лежали на кровати, не до конца собранные для наших семейных каникул, которых не будет. Боль потери пронзила меня снова… Сморгнув слезы, я сунула запасные джинсы, пару футболок, куртку и нижнее белье в рюкзак, травма от потерь подгоняла меня. Напоследок я схватила плюшевого кролика Коко для утешения и амулет Феникса для удачи. Я забежала в комнату родителей. Их сумки ждали у двери, документы для пути были на трюмо. Кошельки лежали нетронутыми — доказательство, что это была не кража. Я схватила свой паспорт, билеты на самолет, конверт с долларами и кредитку мамы.
Я слышала голоса внизу:
— Где она? — требовала ответа инспектор Шоу.
— В туалете внизу, наверное, — ответила Мэй. — Сказала, что ей плохо.
— Дженна, ты в порядке? — полицейская постучала в дверь туалета.
Я окинула взглядом комнату родителей, повесила рюкзак на плечо и вышла на лестничную площадку. Я видела с вершины лестницы инспектора Шоу, полицейскую и Мэй, стоящих внизу.
— Давайте я проверю, — сказала Мэй, прислоняясь к двери туалета. — Дженна… это я. Знаю, ты расстроена, но тебе нужно выйти. Я переживаю за тебя. Я понимаю, что это шок, особенно после всего, что произошло в этом году, но я ядом, и полиция тебе поможет, так что…
Моя лучшая подруга тянула время, подергала ручку двери, сделала вид, что она была заперта.
«Мэй, ты точно лучшая подруга. Спасибо! — она дала мне важные секунды для побега. Я не могла покинуть дом через лестницу и ушла в свою спальню. Окно выходило на сад сзади, и там было чисто, только вишнёвое дерево и амбар. Но до земли было пять метров. Дерево было недостаточно близко, чтобы перебраться… но не могла ли я прыгнуть?
Кулак стучал в дверь туалета внизу. Я взглянула на стеллаж и золотой приз за гимнастику. Моя ловкость впечатляла в школе, но чтобы долететь до дерева и безопасно приземлиться, мне нужно быть акробаткой… или артисткой с трапецией…
— Дженна! — рявкнула инспектор Шоу в коридоре. — Выходи, или мы выбьем дверь.
Я снова должна была поверить в своего Защитника, Феникса. Если он был прав насчет навыков, передающихся из прошлых жизней, то мой Проблеск с русским цирком означал, что способности Елены передались мне. Но если он был неправ, я могла легко сломать шею.
— Это последнее предупреждение, Дженна, — заявила инспектор Шоу.
Через пару секунд я услышала треск двери, полицейская воскликнула:
— О! Ее тут нет, мэм!
Вариантов не было.
Я подняла окно. Оно громко скрипнуло. Теперь ноги стучали по лестнице… Я забралась на подоконник, прыгнула к дереву. Я полетела по воздуху, вытянув руки, представила себя и трапецию… я тянулась к рукам Дмитрия. Я с уверенной грацией схватила ветку, раскачалась и сделала сальто, аккуратно приземлилась на луг, широко раскинув руки, словно выступала для зрителей. Я почти слышала эхо аплодисментов…
Я рассмеялась. Я была Еленой, Летящей Жар-птицей!
— Вот она!
Моя слава прошла, я оглянулась и увидела инспектора Шоу в окне спальни, ее черные глаза пылали. Теперь я узнала ее испорченную душу — она была хмурой женщиной в первом ряду, которая мне не хлопала.
— Стой на месте! — зарычала она.
Игнорируя ее, я побежала к забору и перемахнула его, попала легко в сад соседа. Ощущая себя все больше как Елена из цирка, я перепрыгивала забор за забором, двигаясь к улице. Я добралась до последнего сада, заметила, что на стене сверху было разбитое стекло. Вспомнив Стену Ножей, я прыгнула высоко в воздух, подогнула ноги и исполнила сальто над блестящими краями стекла. Миновав опасность на волосок, я приземлилась целой на асфальт, пригнувшись.
Знакомый пыл трюков акробатики бежал по венам, и я невольно улыбнулась от старого навыка. А потом улыбка дрогнула — белые кроссовки остановились передо мной.