Сделав шаг назад, я встал в основную позицию и напряженно замер.
– Не очень-то это похоже на шутовские дуэли знатных особ. Не так ли, Хаттар? Тебе и в голову не приходило, что война это в первую очередь победа, а не способ ее достижения. Ты думаешь, что достаточно одной только красивой стойки и пары изящных выпадов, чтобы отбить у противника всяческое желание перечить твоей воле. Нет таких войн. Нет и не было никогда. Битвы – это грязь, кровь и предательство. В битвах выживает не самый сильный или даже благородный, а самый хитрый и коварный. Тот, кто способен наплевать на честь и угрызения совести.
В груди вспыхнула острая боль, в глазах потемнело, я качнулся, но все же устоял на ногах.
Я жил один высоко в горах. В маленькой хижине, бывшем охотничьем домике моего отца. У меня было все, что только может понадобиться. Не было только одного. Смысла моего существования. Я не знал, зачем я живу. Что должен сделать. Что могу, и что выше моих сил. Жил какими-то заоблачными мечтами. Сюжетами древних легенд, романтичными образами героев, духов и королей. Моя жизнь текла словно сладкое вино – неизменный напиток в моей холостяцкой обители. Я был во хмелю собственных грез и прятался от реальности за непробиваемыми доспехами холодного сердца. За ледяными глыбами в душе, за метелями своего ровного дыхания.
Всякий раз в ожидании рассвета я выходил из своей избушки на выступ скалы, обращенной к востоку. Я ждал восхода солнца, обнажив клинок, и только когда призрачный свет набрасывал тонкую кисею на колючее мерцание звезд, я начинал загадочный танец, танец смерти, сотканный из самых сложных и красивых приемов моего мастерства, в честь светила дарующего жизнь. И солнце принимало это жертву. Я дарил ему смерть, а в дар получал жизнь…
Ноги увязли в сером пепле. Печать великого хана снова пролистнула, словно страницу книги, отражение еще одного мира. Далеко за спиной Маидума, на высокой горе клокотал вулкан. Черный дым заволок все небо. Очертания камней еле угадывались. Всюду только алые блики. Наташа зажмурилась от таких резких видений и попыталась присесть, но маг грубо подтянул ее ближе, прикрывая себя. По ее щекам катились слезы, но она не издавала ни звука.
На долю секунды я отвел взгляд, изучая местность, и этого хватило, чтобы пустынный воин бросился в атаку. Взметнувшись в воздух вместе со своей заложницей, он нанес сильный удар, который мне удалось парировать, но не остановить. Увернувшись, я рухнул в серую пыль, смердящую серой и гарью. Наташа вскрикнула, когда маг коснулся земли, на ее лице отразилась боль и страх.
– Червь! Не достойный даже собачей конуры. Как я мог подумать, что ты способен занять место Великого. Его трон! Ничтожество. Любой на твоем месте давно бы разделался со мной, пожертвовав жизнью этой несчастной. Кто она для тебя? Сестра? Дочь? Быть может, это твоя невеста? Поверить не могу, что холодный как лед потомок Ур-Гачи смог пожалеть женщину, причем даже не из своего рода.
Маидум жестко тянул Наташу следом за собой, не ослабляя хватки. Он словно бы и не замечал, что она почти повисла на его руке в полуобморочном состоянии. Его больше забавлял азарт этой битвы.
– Я нашел твое слабое место. Проталину в твоей холодной броне, то, о чем и подумать не могли твои враги. Не такие, как я. Те, кто пытался бороться с тобой силой, оружием и хитростью. Глупцы. Не знали, что чувства являются твоим слабым местом. Признаю, что ты здорово научился скрывать все, что происходит в твоей черной душонке.
На половине фразы Маидум снова атаковал. Быстро, с напором и без лишней суеты. Наташа, которую он плотно прижимал к себе, словно бы и не существовала, так естественны и легки были его движения.
Наши клинки коснулись друг друга, выбивая тонкую струйку искр. Можно было провести ответный выпад, но маг умудрился отпрянуть в сторону и вновь укрыться за телом заложницы. Моей реакции и ловкости не хватало. Все было как всегда, но почему-то Маидум не уступал. Он словно предвидел мой следующий шаг и был готов отразить любую атаку. Может, эти силы появились вместе с печатью хана, которую он присвоил себе. Может, мы скользим сквозь миры, где он в выгодном положении. Он пустынный воин! Ему для его успеха нужен простор, пространство, что случится, если лишить его свободы действий?
Повинуясь моему приказу, пространство смялось, как лист бумаги. Хлопнуло ставнями окон, зеркалами, отбросило блик и новое отражение.
Вокруг были только полки и стеллажи, забитые книгами и свитками. Каменный пол гулко отреагировал на наше появление, отозвавшись звонким эхом в темном зале. Позади меня горел свет. Как все это знакомо. Чахлый огонек, точно такой же, как я когда-то нес перед собой в этих самых древних хранилищах библиотеки. На секунду мне показалось, что Маидум испугался, но это было не так. Его взгляд быстро очертил позицию, и он резко сместился вправо, туда, где свет не слепил. Наташа от всех этих перемещений совсем потеряла сознание и теперь безвольно повисла на плече Маидума.
Краем глаза я видел, что свет исходит от маленького огарка свечи в руках у мальчишки. Он был худой, светловолосый, в потертой кожаной куртке.
– Пытаешься играть на своем поле! Не выйдет Хаттар. Чтобы ты не делал, ты мертвец. Твое время давно кончилось. И это только агония, судороги твоего бессилия.
Мальчишка смотрел мимо нас. Он вроде бы и был совсем рядом, но в то же время мы словно и не существовали для него вовсе.
Я пригнулся и нанес удар. Сложный, на пределе возможной для меня скорости, так быстро, как только сумел. Маидум, как и прежде, спрятался за свой живой щит, на мгновение потеряв из виду мой клинок. Острое лезвие, словно живое, перескочило в левую руку, и холодная сталь мгновенно впилась в напряженное тело противника. Маидум отпрянул, встав между двумя полками, так, что мне нельзя было подойти к нему со стороны, но и он лишал себя маневра и возможности нанести сильный ответный удар.
Мальчишка нас не видел. Он спокойно закрепил свечу на краю резной стойки и раскрыл маленькую книгу, обложку которой я не мог не узнать. Это был именно тот самый загадочный манускрипт, который стал причиной всех моих приключений. Не мог вспомнить, чтобы эта книга попадалась мне в детстве. В те годы, когда я часами бродил по залам библиотеки и совершенно терял счет времени.
Мальчишка раскрыл книгу и долго изучал надписи. На его лице не дрогнул ни один мускул, словно он смотрел на пустую стену.
Маидум осторожно отступал в глубь прохода, я не отставал. Теперь он не тратил силы на бесполезную болтовню, и еще мне показалось, что он боится. Я словно почувствовал запах страха, неуверенности и отчаянья.
Голос мальчишки в наступившей тишине зазвучал особенно четко. Он читал то, что было написано в книге. Хотя мне точно известно, что станицы в ней пусты. И так было всегда.
– Замолчи, дьявольское отродье! Не смей!
– Я убью тебя, щенок! Прекрати!
Маидум двигался быстро, но было видно, что рана серьезно повредила ему плечо. Запах страха плыл в воздухе, словно аромат вянущего куста шиповника. Мое сердце сковал холод. Уверенность и спокойствие сбросили напряжение уставших мышц. Я успокоился. Спина выпрямилась, плечи расправились. Стойка стала уверенной и даже дерзкой. Открытой, легкомысленной и свободной.
Один короткий прыжок, один выпад разделял сейчас пустынного воина и мальчишку. Еще мгновение – и случится непоправимое, но на моих губах замирает сдержанная улыбка…
Мальчишка кладет книгу обратно на полку, берет свечу, смотрит в пространство перед собой, сквозь озлобленного воина, который стремится к нему, сквозь темноту его окружения, сквозь время и отражения миров, сквозь себя самого, прямо мне в глаза. Легкий выдох – и чахлый огонек исчезает, позволяя душному мраку наброситься на нас как дикому зверю. Мальчишка задул свечу, и тьма поглотила это пространство.