– Ничего «так себе задачка» для новичка, – промямлил я, и как бы в подтверждение моих слов из кабинета напротив повалил дым.
Спокойно подняв с пола огнетушитель, Алхимик прошел в офис и совершенно невозмутимо задул углекислым газом из широкого раструба уже начавшую плавиться мусорную корзину.
– А если он меня так подпалит?
– Сил не хватит, – ответил Рашид совершенно серьезно. – Тем более что я останусь с тобой, на тот случай, если вдруг не найдете общего языка.
В этот момент мне стало страшно. Несмотря на то, что лицо Алхимика было совершенно невозмутимым, невзирая на яркое освещение, на шумную, веселую музыку, громыхающую на весь этаж, по телу вдруг пробежал какой-то ледяной холодок. И вроде не стыдно показать свой страх, не каждый день, небось, хожу на свидание с буйными духами, а с другой стороны – гордыня, ведь я же всеми силами упирался, отказывался от помощи Алхимика.
Рашид вернулся в ту каморку без окон, где сидела невозмутимая и холоднокровная девушка Марина, неизвестно сколько времени проведшая один на один с этим странным явлением. Я заглянул в первую комнату – бардак, завалы, мусор, на одном столе мигающий факс, требующий вставить рулон. На полу – куча пустой измятой бумаги, выпущенной вхолостую. Складывалось впечатление, что кто-то много раз пытался копировать чистый лист. В других комнатах что-то похожее, руководство этой фирмы явно экономило на услугах уборщицы. Как они работают с клиентами в такой захламленной конторе?
В последней комнате на столе работала довольно большая магнитола. Играла какая-то радиостанция. Это было несложно понять, потому что крышка дисковода и кассетный отдел были раскрыты и пусты. По всем признакам это была приемная начальника. Если в других кабинетах стояло по несколько столов с кучей оргтехники, то в этом небольшом помещении – единственный стол, секретаря, и дверь в соседний, с виду хорошо отделанный кабинет начальника.
Быстрым и уверенным шагом из кабинета вышел уже немолодой человек лет сорока пяти с папкой документов в руках. В какой-то момент я расслабился, подумал, что Марина дежурила на этаже не одна, но уже через секунду понял, что этот озабоченный, с гневным выражением на лице человек и есть тот самый кабал, о котором мне только что говорил Алхимик.
На нем был хороший костюм, немного мятый и выглядел неопрятно, но даже на первый взгляд создавал впечатление дорогой вещи. Галстук распущен, рубашка выбилась из брюк. Но не костюм и не отрешенность этого субъекта убедили меня в том, что это именно буйный дух. В груди и в голове виднелись два пулевых отверстия. Кровь на шее запеклась и растрескалась, часть кожи и волосы с одной стороны висели ошметками.
Он прошел мимо меня в соседнюю комнату и стал рыться в ворохе бумаг, сбрасывая на пол листки и канцелярские принадлежности.
Страх прошел, но осталось чувство неуверенности. Думая о том, что к этому озабоченному типу надо будет как-то обратиться, я протянул руку и сделал тише громыхающую музыку. Громко покашлял и как бы не нарочно перегородил дверной проем, закрывая единственный выход из комнаты.
– Да что же это такое! – завопил кабал и рванул прямо на меня.
Я даже не успел отпрянуть, как буйный дух стремительно пронесся мимо, одной половиной тела пройдя прям сквозь стену. Выражение ярости на его лице сменилось какой-то непередаваемой болью, обидой. Наклонившись над магнитолой, он, словно близорукий, стал щуриться и что-то крутить, хоть его рука и проваливалась в магнитофон чуть ли не на четверть. Музыка вновь заиграла, и призрак с чувством удовлетворения метнулся в кабинет начальника.
Это уже становилось забавным. Из той подсобки, где мы встретили Марину, в самом начале коридора, возле лестницы, выглядывала любопытная морда лохматого пса Алькора. Алхимика видно не было.
Я присел на корточки, протянул руку и вынул вилку из розетки. На этот раз разбушевавшемуся призраку не удастся включить музыку.
Через некоторое время призрак появился в проеме двери, и во взгляде угадывалось желание набить кому-нибудь морду. Странно было называть призраком того, чье тело так похоже на настоящее. Если бы не дырки от пуль, я бы так и думал, что передо мной живой человек. И еще свежа была в памяти недавняя встреча с маленькой девочкой Леной, уж очень живой и настоящей она казалась. Было еще что-то неуловимое, тонкое, неопределенное, но тем не менее отличающее кабала от живого. Я пока не мог дать определение своим чувствам, только пытался разобраться.
Как ни старался кабал, включить музыку ему больше не удалось.
– Хочешь поговорить? – спросил я, нарочно чуточку повышая голос.
– О чем нам с вами говорить, молодой человек! Уходите! Не мешайте мне работать. Хотя, если вы заставите играть эту чертову шарманку…
– Только после того, как мы поговорим, – настаивал я.
На несколько секунд призрак как бы замер в напряженной позе, посмотрел мне прямо в глаза.
– Ты меня видишь?
– И вижу, и слышу, – сказал я спокойно и присел на краешек стола.
– Тогда передай Данилову, что я утоплю его в собственном дерьме. Пусть вместе со своим дружком Ниязом заказывают себе гробы.
– Я вижу вас и прекрасно слышу, но, увы, первый раз в жизни. Вы понимаете, что с вами произошло?
– Да какая разница!
– Ваш гроб уже использовали по назначению.
– Если бы! – завизжал кабал и отпрыгнул в сторону, сметая кипу бумаг с соседнего стола.
– Давайте по порядку. Мое имя Николай, можно просто Коля. А вы?
– Альберт Геннадьевич, – пробубнил призрак, сникая.
– Рад знакомству. Чтобы помочь вам, мне нужно знать чуточку больше, вдаваясь в подробности, как говорится.
В какой-то момент я почувствовал себя уверенно, заинтересованно. Призрак Альберта Геннадьевича заметно успокоился и даже пригласил меня в свой, как оказалось, кабинет. Я представил себя журналистом, человеком, который от души, действительно с интересом хочет узнать обо всех подробностях случившегося.
Часов до пяти утра я внимательно слушал все то, о чем мне рассказывал призрак, делал какие-то пометки, записывал имена, даты, номера счетов, телефоны, адреса. В начале шестого, когда на улице уже заметно посветлело, а я уже не воспринимал своего собеседника как нечто потустороннее, Альберт стал таять. Паузы между слов становились все длинней и длинней, тело как-то одеревенело, взгляд стал отрешенный, очертания фигуры расплылись.
– Я чувствую, – сказал он тихо, – чувствую, что мне пора уходить. Меня зовут. Я так много не успел сделать.
Как бы в глубоком раздумье призрак уткнулся взглядом в одну точку и стал таять. Еще через минуту совершенно растворился.
Гудели машины на оживленном проспекте под окнами, где-то в коридоре слышался шум воды, завывание ветра в коробах вентиляции. Гудел компьютер на столе, повисшая на витом проводе телефонная трубка противно пищала. Ночной мотылек колотился в яркий светильник под потолком, трепетал крыльями, бессильно бился, не способный достигнуть цели. Мое сознание, облаченное в тело мысли, скользило по этим пустым комнатам, проникало сквозь стены, замечая самые незначительные, порой скрытые детали. Я сижу в кабинете, знаю это, вижу, чувствую, но мое сознание словно бы обшаривает комнаты. Сквозь пространство, силой воли протягиваю руку к выключателю. В комнате напротив отключился форточный вентилятор, и жалюзи на окне перестали противно поскрипывать, елозя по стеклу. Одна из моих теней стремительным вихрем пронеслась по коридору и заняло свое место внутри меня.
– Ушел? – спросил Алхимик, появившийся в проеме двери кабинета, как раз в тот момент, когда я немного пришел в чувство.
– Да, – ответил я спокойно, перебирая на столе листы записей, те, что успел набросать за ночь. – Его убили, представляешь, профессионально, жестоко. Причем сделали это его партнер и собственная жена. Его застрелили, бросили в опалубку строящейся дамбы и присыпали гравием. Наверняка уже залили бетоном. Зачем ты притащил меня сюда? Зачем попросил успокоить этого несчастного?! Пусть бы себе куражился, пусть, хоть бы вся контора поседела от страха.