Поздним вечером в штабе не выспавшаяся Мари третий раз подряд перечитывала рецепт нового лекарства. Чересчур мудреный даже для тех, кто успел набить руку в приготовлении настоек. Голова гудела и без попыток вникнуть в сложный состав. Мысли копошились сердитым роем. И все до единой мрачные и пугающие.
— Где Далила? — вернул стихийницу в реальность голос Дайры. — Пора работать, а у нас ни одного ингредиента на столах.
— Не знаю, — дочь Зимы нахмурила высокий лоб.
Когда она вернулась домой от матери, подруга спала. А проснувшись, Мари не обнаружила Далилу. Решила, та пораньше ушла на работу.
— Ладно, — смиренно изрекла Дайра. — Пойду принесу все сама. Тебе захватить?
Мари кивнула, раздумывая: начать готовить настойку или отправиться на поиски исчезнувшей подруги. Вилкок не отличалась послушанием в Академии. Но, живя во владениях совета, относилась к обязанностям ответственно. Боялась, что отправят жить в родную параллель. Впрочем, встревожиться всерьез Мари не успела. Дверь распахнулась, и вместо Дайры с измельченными и высушенными листьями, в комнату ворвалась Далила. Растрепанная и злая.
— Читай! — без предисловий она сунула в руки Мари исписанный лист бумаги.
Дочь Зимы покачнулась, решив, что послание от Ноя с признанием о новом свадебном договоре. Увидев незнакомый почерк, девушка испытала облегчение. Правда, продлилось оно считанные секунды. Письмо адресовалось Тиссе Саттер и пришло из Летнего Дворца от бывшей сокурсницы Луизы Бенедетты. Девица сообщала, что ее кузина — Трина скоро станет официальной невестой Ноя Ури.
Щеки предательски запылали. От стыда и гнева сразу.
— Ты не удивлена, да? — яростно прошипела Далила.
Мари посмотрела на нее с тоской.
— Я не собиралась скрывать. Ждала подходящего момента. Такое сходу не скажешь.
Далила горько усмехнулась.
— У Тиссы же получилось!
— Выплеснуть на тебя потрясающую новость? — обида накрыла с головой, ведь хотела как лучше!
— Не лгать! — припечатала Далила.
В карих глазах отразилось столько осуждения, что у Мари лопнуло терпение.
— А ты всегда говоришь правду? Например, о вечере убийства Веры?! Я знаю, что ты была здесь, но соврала сыщикам!
Лицо подруги пошло пятнами.
— Неправда! — закричала она. Но слишком поспешно и надрывно, пряча дрожащие руки за спиной. — О! Я знаю, кто на меня клевещет! — пошла Вилкок в наступление, завидев на пороге растерянную Дайру с ингредиентами для настойки. — Это Норди!
Новоиспеченная дочь Весны застыла, ошалело глядя на двух подруг.
— Дайра здесь ни... — попыталась Мари успокоить Далилу, но ту было не остановить.
— Ты снова ее защищаешь?! Предпочитаешь верить Норди, а не мне?! Отлично! Я больше не хочу жить с тобой под одной крышей!
Мари открыла рот, но слова не шли. Зато Дайра не стала молчать.
— Выставишь Королевского секретаря на улицу? Умное решение!
Но Далила и сама сообразила, что перегнула палку.
— Не выставлю, — она посмотрела на Дайру с ненавистью и перевела пылающий взгляд на Мари. — Я поживу у Тиссы, пока ты не вернешься в Зимний Дворец. С меня хватит твоих секретов! И работы с вами обеими!
Громкий звук хлопнувшей двери не стал единственным. За ним последовал другой — от разбитого глиняного горшка с родниковой водой для зелий. Глядя на мокрый след на стене и осколки на полу, Мари поняла, что с нее тоже хватит. Она устала пытаться быть хорошей для всех. В конце концов, она — Дората. А представители Королевской семьи не обязаны никому угождать.
Глава 18. По тонкому льду
Мари не заметила, как завершился август, и пролетел не по сезону теплый сентябрь с подаренными Королем Златом солнечными днями. Непривычно отрешенная, она продолжала готовить зелья и дважды в неделю ходить в лес на сбор трав. Без Далилы. И Тиссы. Одна теперь работала в штабе в первую смену, вторая упросила Грету перевести ее в другую группу. Действия подруг мало трогали. Шип обиды кольнул сердце лишь в первые часы. Тайной Принцессе и без детских глупостей хватало забот.
Атмосфера в поселке значительно улучшилась. Новое лекарство Весты открыло второе дыхание. Все вокруг работали охотнее и старательнее, понимая ценность оставшегося в запасе времени. Но Мари почти разучилась улыбаться. Она знала: надежда иллюзорна. Зимний Дворец получил не спасение, а лишь небольшую передышку.
— Нашим подданным необходима спасительная ложь, — ответил Инэй на невысказанные опасения дочери. Ей ничего не требовалось говорить вслух. Отец все видел по мрачному, как поздняя Осень, лицу. — Мы были на пороге грандиозного бунта. Теперь стихийники перестали умирать. Они считают, что выздоравливают, хотя и очень медленно. Пусть пока все так и остается.