— Вам требуется особое приглашение, зу? — поинтересовался Циаби. Ему не терпелось завершить дела на срединной территории и вернуться в канцелярию.
Мари отрицательно мотнула головой, не удостоив абу иным ответом, и шагнула в коридор. Сердце заныло. Не от страха, а от непонимания, почему Веста отстранилась и не пытается ее защитить. Эпидемия почти не пугала. Отчаянье вызывала перспектива провести остаток дней в изолированном Замке.
Девушка нарочно шла медленно, пытаясь представить, что произойдет дальше. Придется сидеть в апартаментах на одиннадцатом этаже или отец разрешит помогать в поисках способа предотвратить событие, предсказанного Фабьеном. На второй вариант девушка бы согласилась с радостью, но, скорее всего, Инэй сочтет, что безопаснее запереть дочь подальше от больных подданных.
Стихийница с тоской посмотрела назад. Но увидела собственное отражение. Циаби закрыл «дверь». Грустно вдохнув, Мари пошла дальше. Ее так торопились вернуть домой, что не разрешили собрать вещи. А, впрочем, брать с собой было почти нечего. Дочь Зимы попала в поселок налегке. Даже одежду позаимствовала у Далилы.
Тайная Принцесса почти дошла до конца коридора, когда сообразила, что впереди не вход в белый зал, а ледяная стена. Брови поползли вверх, ведь Циаби предупредил Инэя о ее приходе. Мари положила ладонь на преграду, пытаясь определить, насколько та прочна.
— Не пытайся. Тебе не сломать эту стену.
Стихийница вздрогнула. Он появился слишком внезапно по другую сторону льда. Повелитель Зимы с осунувшимся усталым лицом. Только синие глаза остались прежними — умными и ясными.
— Но... — в голове вертелось множество вопросов, мешая друг другу быть заданными.
— Тебя нельзя во Дворец, — отрезал Инэй. — Я не допущу, чтобы ты заболела.
— Но Циаби не позволит мне вернуться в поселок.
— И не нужно. Отправляйся в Шерум.
— Как? — опешила Мари. — В коридоре невозможно сменить направление.
— Положи ладонь на противоположную стену и откроешь дверь в наш тайный дом. Большинству подобное неподвластно, но Королевская кровь дает привилегии.
С губ девушки сорвался вздох облегчения. Тихий, как шелест ветерка. Значит, мать не бросила ее на произвол судьбы. У родителей был план, как обмануть сыщика. Они снова оказались на шаг впереди противников. Мари с восхищением посмотрела на отца, но не увидела привычного тепла.
— Ты тоже злишься на меня? — спросила она горько.
— Злюсь, — признался Инэй. — Больше всего меня тревожит, что ты скрыла осведомленность Киры и Лестора. Я не сомневаюсь в их преданности. Но я должен знать такие вещи! На кону наши жизни. Твоя жизнь!
— Я понимаю, — пробормотала Мари.
— Не уверен.
Тайную Принцессу настигло старое воспоминание. О дне, когда Оруза и Эльмар раскрыли Королю правду о договоре. Как наяву представился взгляд Инэя, полный разочарования. Сейчас он смотрел иначе, но, наверняка, чувствовал тоже самое. Обретенная дочь подвела его, оказалась не такой, как мечталось.
На глаза навернулись слезы. Мари почти захлебнулась в чувстве вины. Она раньше не осознавала, как важно для нее родительское одобрение.
— Я понимаю, — повторила она, всхлипнув, как ребенок. — Я — сплошное разочарование.
В глазах Инэя вспыхнуло пламя.
— О, небо! — он положил ладонь на ледяную стену. — Ты решила, что я.... Мари, я злюсь, это правда. И твоя мама тоже. Но это не значит, что мы станем любить тебя меньше.
Стихийница вздрогнула. Это важное слово еще не звучало ни разу.
— Но я не такая...
— Правда? — перебил Инэй и тяжело вздохнул. — А мы идеальные родители?
Мари грустно засмеялась, вытерла мокрые щеки и замотала головой.
— Вот именно, — изрек отец с философским видом. — Мы самая ненормальная семья. Но я в нас верю.
Глава 20. Роль палача
Дни напоминали Мари тягучую смолу. Похожие друг на друга, они длились бесконечно. Время остановилось, отказываясь подчиняться желаниям стихийницы. На протяжении последних месяцев у нее не было и минутки свободной, ноги болели от постоянной усталости. А теперь... теперь в распоряжении оказалось столько часов, что хотелось выть от бездействия.
— Ты так смотришь, будто за окном вот-вот представление начнется, — оторвала ее от горьких раздумий Далила, уверенно орудуя иголкой в углу.
Подруга перестала походить на саму себя. Облик утратил былую яркость. Широкое коричневое платье делало стройную фигуру бесформенной. Бледно-серый чепец прятал челку и высокий лоб, а сама шевелюра больше не привлекала внимание веселым солнечным оттенком. Ради маскировки Лира собственноручно перекрасила рыжие волосы девушки в невзрачный мышиный цвет.