— Не может быть! — Мари вскочила из-за стола. — Но тогда бы по всей стране...
— Нет и еще раз нет! — Шаам тоже поднялся. — В этом суть, зу. Хворь, поражающая стихийников, не действует на людей.
— Возможно, служанка не успела заразиться...
— Ее обязанностью была уборка главной лестницы. Она натирала ступени, когда Фальда Сильвана уронила склянку с ядом. Ния все видела и насмерть перепугалась. Поверьте, она бы заболела, если б могла.
— Хотите сказать, детям Зимы мешает выздороветь погодный дар?
— Я не специалист, зу Ситэрра. Но все выглядит именно так...
Слова Ордиса Шаама продолжали звучать в голове стихийницы, пока она медленно шла по Зеркальному коридору. Из предосторожности пунктом назначения девушка назвала параллель Торы, а закрыв проход, приказала проложить путь домой — в трехэтажное здание в Шеруме, в котором появилась на свет. История Нии и ее семьи переворачивала все с ног на голову. Тут было над чем подумать, но у Мари не осталось сил. Чем ближе она подходила к выходу, мысли путались сильнее, а ноги становились тяжелее. Еще чуть-чуть, и к полу прирастут.
Стихийница списала странное состояние на усталость, но когда до конца коридора осталось три шага, случилось что-то неправильное. Мари наткнулась на невидимую паутину. Не запуталась в ней, но идти дальше не могла, прочные переплетенные нити не позволяли.
«Тебе нельзя домой. Я запрещаю!»
Дочь Зимы услышала странный приказ, как наяву, но вновь не сумела распознать, кому принадлежит голос. С губ сорвался крик, ноги подогнулись. Потяжелевшее тело упало набок с такой силой, словно пролетело пару этажей. Волна боли прошла от левой щиколотки до плеча.
— Помогите! — отчаянно позвала Мари, с ужасом осознав, что больше не чувствует нижнюю часть тела. Ноги не просто отказались подчиняться, они перестали быть с ней единым целым. — Пожалуйста! Я здесь!
Стихийница попыталась дотянуться до порога, но ногти тщетно царапали пол. Кто бы ни отдал приказ, его воля была сильнее желания Мари вернуться в дом Лиры. Из глаз брызнули слезы. От безысходности и обиды. А еще страха. Пальцы тоже начали терять чувствительность. Что делать? Попробовать перевернуться в обратную сторону?
Девушка сжала зубы, попыталась сгруппироваться, но внезапно хлопнула дверь и мелькнула тень женской фигуры с длинными волосами.
— О, небо! Мари!
Стихийница с трудом сфокусировалась на появившейся по ту сторону коридора Весте. Слезы побежали сильнее из-за нового взрыва боли, в спину словно воткнули нож.
— Мама! — закричала Мари, вложив в короткое слово все отчаянье, и заревела в голос. — Меня не пускают. Не хотят, чтобы возвращалась. Я не могу пошевелиться... Я...
Девушка замолчала. Тело дернули вперед. Собственный крик показался громом, предшествующим концу света. Но она не успела отключиться. Теплые ладони коснулись лба, и дышать стало легче. Боль и паралич отступили, схлынули торопливой водой. Мари поняла: «Путь Королей» пройден, а она в безопасности. В комнате с обшарпанными половицами в доме Лиры. Горько плачет в объятиях Королевы Весны, которую впервые назвала мамой.
Глава 22. Пропасть равнодушия
— Отличная иллюстрация для страшилок, — поморщилась Мари, разглядывая собственное отражение. — Только детей пугать. И некоторых взрослых. Особо впечатлительных.
Из зеркала смотрело едва знакомое блеклое лицо с легким налетом зелени. Щеки ввалились, губы потрескались и припухли. Не прибавляла шарма чернота под затуманенными глазами. Волосы утратили привычный блеск, и казались грязными. Теперь сравнение их цвета с землей, сделанное однажды Севериной, стало уместным.
— Пей, — Далила протянула стакан с оранжевой жидкостью. Из-за ягод облепихи пойло выглядело пристойно, но по вкусу напоминало протухшую рыбу, обильно сдобренную болотной водой.
— Убери, — взмолилась Мари. — И так тошнит!
— Значит, лекарство работает, — заверила подруга, поднося «напиток» ближе. — Королева говорит, тебе лучше. Останавливаться нельзя.