Мари сдалась, но посмотрела на кровать с ненавистью. Устраиваясь на ней и укрываясь одеялом, чувствовала себя пленницей, хотя лежать на мягкой перине было удобно. Стихийница сама не могла объяснить, откуда взялась неприязнь. Сна не было ни в одном глазу, но прошла минута, другая, и веки послушно сомкнулись, словно их склеила неведомая сила.
Приснилась буря. Без снега и дождя. Злой северный ветер трепал деревья и дома. Уносил вверх листья и ветки, без труда ломал куски крыш. Переворачивал кареты и телеги, ронял, как игрушечных солдатиков, столбы. С грохотом упала вывеска трактира. С окна в соседнем доме оторвались ставни, раздался испуганный детский плач. Ветру было все равно, его не трогал чужой страх. Он жаждал больших разрушений, но чьи-то руки поднялись вверх и сплели узор исправления. Не в три движения. А медленно, сгибая палец за пальцем.
Ветер не желал сдаваться. Упорно метался по улицам, роняя и ломая все, до чего мог дотянуться. Но его сила слабела с каждой минутой. А с мощью уходила и злость. Несколько раз она брала свое. Ветер вновь кидался в бой и с удвоенным рвением бил окна. Однако покидая потрепанный город, он чувствовал стыд. За то, что отыгрался на невинных и выплеснул накопившуюся ярость.
Ветер уносился прочь, чтобы стать маленьким и кротким. Стать самим собой.
Открыв глаза, Мари вскрикнула от боли. Горячая волна прошла от висков до кончиков пальцев на ногах. Вонзила в плоть сотни раскаленных игл и схлынула, оставив легкое тепло и ни намека на неприятные ощущения.
— Ш-ш-ш, — рука Весты потрогала лоб дочери. — Все прошло. Боль ушла. Не беспокойся. И с добрым утром.
— Утром? — Мари резко села и покачнулась. Голова закружилась.
— Не торопись, — посоветовала Королева с улыбкой. — Дай телу немного времени.
— Сейчас утро? — переспросила девушка упорно, свешивая ноги с кровати.
— О! Наконец-то тебя что-то взволновало, — Веста сделала большие глаза. — Да, утро. Ты благополучно проспала всю ночь.
— Но почему ты меня не разбудила? А как же настойка?
— Прости. Я солгала. Мне было необходимо, чтобы ты легла спать. Сон на особой грядке и есть завершающая стадия лечения, чтобы освободить тебя от чужого влияния. Скажи, что ты чувствуешь?
— Я... я... — Мари схватилась за голову, взрывающуюся от количества мыслей. Похищение из дома, предположение Ордиса Шаама, разговор Весты и с Майей, решение Инэя. Эмоции били через край. От недавнего безразличия не осталось следа. Хотелось и кричать, и плакать. И ногами топать заодно.
— Святые небеса! Значит, городовик прав? Дело в погодном даре?!
— Ты видела результат эксперимента, — напомнила мать, не реагируя на бурную реакцию. — Стихийники со скованной силой выздоровели. Но восстановится ли дар, мы не знаем.
— А если нет?!
— Других решений не существует. Мы с Хортом пришли к выводу, что невозможно заморозить заболевших до нужной степени и не убить. Инэй прав: дети Зимы должны сами принять решение.
Мари громко ахнула. Если сейчас утро, то разговор Короля с подданными состоялся. Девушка даже представить боялась, насколько горячо вчера было на крыше Дворца.
— Как они отреагировали?
— Бурно, — усмехнулась Веста. — Накануне Инэя поддержали единицы. В основном, родные стихийников, находящихся при смерти. В том числе, твоего приятеля Дронана. Остальные воспротивились. Лишиться погодного дара?! Как им посмели предложить подобное! Однако час назад со мной связался Хорт. После бессонной ночи и полутора десятков новых смертей желающих лечиться значительно прибавилось. В очереди около четырех сотен стихийников и их число растет.
Мари изумленно покачала головой. Она больше верила в правоту Фиона Лили, чем в затею отца. Но на пороге смерти собственная жизнь многим показалась дороже, чем такая ценная привилегия, как погодный дар.
— Но если сила уйдет безвозвратно? Что тогда? Зима на носу!
— Знаю. И это проблема. Однако погодники и обычные стихийники, запертые во Дворце, давно не могут работать в кубах. Болезнь неблагоприятно сказалась на силе. Узоры срабатывают не так, как следует. Инэй решил повременить с Зимними осадками, чтобы, не дай небо, не повторить позапрошлогодний пепел или что-то в этом роде. Однако решение есть. Нужно дождаться...
Договорить Весте помешал шум. В сад со скандалом прорывалась Майя Верга, ругая стражников.