А если тот не признает незаконного Принца, и Ян упадет мертвым? Ведь есть она — Ее Высочество Розмари, рожденная в законном браке Короля.
На лбу выступил пот, и Мари принялась судорожно листать книгу, но ответа не нашла и расстроилась сильнее. Неужели, у нее не будет выбора? Повелительница Зимнего Времени Года и никак иначе?! Ведь именно об этом позапрошлым Летом говорил сыщик Лукас Горшуа. Вот оно — бремя рода...
Мари приняла решение — откровенно поговорить с отцом. Пусть прямо скажет, какие у него планы на Яна. И на нее. Нельзя же одному вечно жить в низах, а другой притворяться секретарем и выслушивать глупые сплетни о себе. Но непростая беседа откладывалась. Инэй несколько раз подряд отменял тренировки. Грэм объяснял это горой Дворцовых дел, но Мари не верила. «На воле» что-то явно происходило, однако рассказывать подробности отец с наставником не спешили.
В один из душных вечеров, когда от жары не спасали даже открытые окна, в гости зашел двоюродный брат. Явился в тот самый момент, когда Мари, устав чувствовать себя, как жаркое на сковородке, устроила в гостиной небольшой снегопад с северным ветром.
— Ого! — воскликнул Ян, с восторгом глядя на летающие по комнате снежинки. — Здорово!
— Иногда полезно быть стихийницей Зимы, — улыбнулась Мари и пригласила парня на ужин, состоящий из тушенных овощей. Другая пища была в тягость в такую погоду. И что Агуст о себе возомнил? Хочет иссушить владения Королей и срединную территорию? Поговаривали, в городах нынче на отсутствие дождей не жаловались.
Ян, в отличие от Дронана, старался за столом избегать неприятных тем. Говорил о старых временах: своей жизни во владениях совета, старых друзьях, особенно запомнившихся проказах и, разумеется, взбучках от взрослых.
— Знаю, ты скучаешь, — посочувствовала Мари. — Но, к сожалению, побывать там в ближайшее время вряд ли удастся.
— А вот и нет! — объявил Ян и сразу сник. — Вообще-то зу Иллара велел не говорить тебе. Но еще хуже, если узнаешь потом и решишь, что я врун. Он скоро отправится туда — будет наблюдателем от Зимнего Дворца во время выборов главы совета. Обещал взять меня с собой. Это будет вроде отпуска.
У Мари аж в глазах потемнело от обиды. У нее, значит, домашний арест, а у Яна прогулка на срединную территорию?! И где справедливость?!
От двоюродного брата не укрылась ее реакция.
— Прости, что расстроил. Но ты же знаешь, зу Иллара не даст мне прохлаждаться. Представляешь, добираться туда мы будем своим ходом. В смысле, не через Зеркало. Учитель сказал, у меня нос не дорос до «Пути Королей».
Вот здесь Мари отлично понимала мотивы Грэма. Ян — Дората. Оказавшись в зеркальном коридоре, он не почувствует боли, и это вызовет множество вопросов, отвечать на которые ни Иллара, ни дражайший дядя Король явно не торопились.
— К тому же, поедем мы только через неделю, а, может, и позже. Сначала Его Величество должен вернуться во Дворец. Слышал, он отбывает нынче ночью. Куда, не знаю.
Мари подавилась соком. Вот это новость! Отец собрался покинуть Замок в неизвестном направлении, а ей никто не потрудился сообщить. Не счел нужным!
После ухода Яна стихийница не находила места. Душу в клочья рвал гнев. Что Инэй собирается делать дальше: объяснить отсутствие после возвращения или сделать вид, что вообще не уезжал? Мари не видела отца в последнее время. Подумаешь, неделей больше, неделей меньше.
Устав бегать из комнаты в комнату, девушка застыла у открытого окна гостиной. Впервые за весь день поднялся ветер, и принялся ласково перебирать черные пряди. Глаза смотрели вдаль. Не на Академию, как обычно, а на море. Темно-синее, и, наверное, очень теплое. Вот бы туда — вниз. Бегать босиком по песку, а еще лучше — по кромке воды, поднимая сотни брызг. Но нет, она узница в собственных апартаментах, а родной отец больше не хочет с ней считаться...
Зато после ужина, к которому раздосадованная Мари едва притронулась, ждал сюрприз. Зашел Эрм Туи с посылкой — коробкой с Королевской печатью. «Задабривает», — подумала стихийница, и чуть не выбросила отцовский подарок. Но через час ворчания под нос все же решила его распаковать. Правда, исключительно для того, чтобы посмотреть, во что Инэй оценивает свое внеплановое отсутствие и ложь.