— Да, но мало. На три-четыре приема.
— Этого хватит, — Веста полностью перешла на деловой тон. — Сделайте небольшие надрезы на ладонях. Обработайте их настойкой. Через пять часов снимите повязки. Если ранки затянутся, значит, вы здоровы.
Королева замолчала, опустив глаза. Скрывать истинные чувства становилось труднее.
— Что за лекарство вы готовите? — пришел Инэй жене на выручку.
— Будем пробовать несколько вариантов, — поспешно заговорила Веста. — Мы все обсудили с Хортом. Заболевших нужно разделить на группы и давать разные целебные настойки. Знаю, это своего рода эксперимент, — Королева развела руками, словно извиняясь. — Но мы плохо понимаем, с чем имеем дело. Готового рецепта не существует, а действовать необходимо.
Мари прошиб ледяной пот.
Целительница готовит лекарство. Иначе Зима не наступит...
Так сказала Вирту в одном из снов. Вредная гадалка, напророчившая смерть, которую пронесут по белым коридорам. Будь прокляты эти пророки! Твердят о бедах, но совершенно не пытаются помочь. Одноглазой шу крупно повезло, что успела отправиться в мир иной. Иначе б Мари не поленилась, лично заперла бы приемную мать в темницу!
Отец и дочь решили не ждать отведенные Вестой пять часов, и проверить раны во время привала. Инэй не мог сидеть без дела, пока во Дворце другие выполняли его обязанности.
— Не Грэм должен разбираться с этим безумием, а я, — проговорил он сурово, пока седлал коня. — Клянусь небом, если виновник переживет болезнь, я его лично насмерть заморожу. Кого бы он ни хотел убить, теперь пострадают невиновные. Именно невиновные! Помяни мое слово, твоя безумная бабка и гадких женишок останутся невредимы. Таким, как они, любые эпидемии нипочем!
Тайная Принцесса думала об отцовских словах до самого привала и не сомневалась — он прав. Как минимум, насчет Эльмара. Даже внезапный мор не был способен избавить ее от навязанного паучихой свадебного договора. Слишком это было бы просто. А вот всем остальным точно грозила смертельная опасность.
Мари так долго ненавидела обитателей Зимнего Дворца, а теперь вдруг поняла, что там живет немало тех, чья судьба ей небезразлична. Помимо Грэма и Яна пленниками Замка оказались Бо Орфи, Эрм Туи, Хэмиш Альва, Милла Греди, Дронан Лили, бывшая соседка по комнате Дита Рис. А еще множество стихийников, которых девушка толком и не знала. Совсем необязательно, что каждый из них походил на представителей кланов Волонтрэ или Норда. Даже в последнем не все были чудовищами. Кира оказалась жертвой, а не злом, а ее дядя Эльн покинул Дворец, чтобы сочетаться браком с любимой женщиной на срединной территории.
Привал устроили, когда Летнее яркое солнце беспечно взбиралась по верхушкам деревьев, не ведая о беде, обрушившейся на бело-голубой Дворец. Король предпочел бы не останавливаться, но следовало дать отдохнуть коню и убедиться, что их с дочерью не ждет участь заболевших детей Зимы.
— Что бы ни случилось, мы справимся, — заверил Инэй, и Мари прочла в синих глазах уверенность, что так и будет.
Она поверила отцу, ведь на долю семьи и без неизвестной хвори, выпало слишком много испытаний. Поэтому почти не удивилась, сняв повязку. На месте надреза, сделанного пять часов назад кончиком охотничьего ножа, осталась царапинка. Кожа срослась и почти зажила. Мари молниеносно перевела взгляд на Инэя, но он уже сам выставил руку ладонью вверх и широко улыбался.
— Раз мы оба здоровы, а наш «спутник» набирается сил, — Его Величество посмотрел на коня, утоляющего жажду из ручья, — нужно обсудить то, что случилось у залива Ариссу. Понимаю, эпидемия первостепенна, пророчества отходят на второй план. Но я хочу видеть картину целиком. Время секретов и недомолвок закончилось. Мы на краю пропасти.
Мари была согласна с отцом. Но беседа вышла трудной и не до конца искренней. Стихийница нервничала и говорила, не глядя на Инэя. Казалось, будто произнося вслух увиденное в воспоминании и услышанное от Илги, она нарушала некое хрупкое равновесие, разрушала целостность тайны, будто та была хрустальным сосудом. Мари нашла в себе силы признаться о выборе, который предрек ей пророк, но ничего не сказала о желании Весты убить себя двенадцать лет назад. Язык не повернулся спросить отца, что тогда произошло.
— Я помню Фабьена, — проговорил Инэй задумчиво, едва дочь примолкла. — В прежние годы он не раз сопровождал Агуста и Росанну на встречи с другими Королями. Высокомерный старик с тревожными глазами.
— Хорошо бы его найти и... — Мари хотела сказать «расспросить», но у отца на уме было иное решение.