Мари упорно молчала, работая руками. И злилась. На Тиссу за глупый промах, обернувшийся скандалом. На себя за несдержанность. Но больше всего на мать. Могла бы заступиться за юную подданную! Да, Мари хотела сблизиться с Вестой. Но давать в обиду друзей не собиралась.
Мари успела до утра приготовить два зелья по новому рецепту. В одиночестве работалось быстрее (Вера Сейл взяла пару выходных для лечения ожогов). Ускорял процесс и гуляющий по комнате ветер. Ситэрра воспользовалась моментом и устроилась на продуваемом месте Ирга Тори. Не мешало даже отсутствие помощника. В Погодной канцелярии Зимнего Дворца стихийница привыкла сама заранее готовить ингредиенты. Только раз пришлось обратиться за помощью к соседям за стеной, чтобы разожгли молнией новый костерок.
К концу рабочей ночи настроение улучшилось. Глядя на лекарства одинакового болотного цвета, но прозрачные, как слеза, стихийница чувствовала удовлетворение. Она победила раздражение и закончила работу. Привязывая к крышкам листочки с названием снадобья, Мари была уверена, что даже утреннее совещание с Вестой во главе, не испортит позитивный настрой.
И ошиблась. Правда, постаралась не мать, а ее компаньонка и близкая подруга Кларисса Сторн. Та самая мегера, сопровождавшая Королеву во время визита в Зимний Дворец. Мари она не понравилась с первого взгляда. И за две с половиной недели общения, дама не дала ни единого повода изменить мнение.
После традиционного обсуждения положения дел в изолированном Замке (список жертв пополнил один стихийник — незнакомый Мари стражник), Кларисса перешла к ночному происшествию. По ее словам, выходило, будто Тисса изо дня в день вела себя, как слон в посудной лавке. К сожалению, придворную даму поддержали другие участники собрания — Корделия Ловерта и Роксэль Норлок.
— Ужасное происшествие, — не унималась Кларисса. — Стихийники стараются, часами бродят по лесу, собирают травы, а тут такая глупость.
Мари смотрела на собственные руки, сложенные на столе, чтобы не встретиться взглядом с матерью. Веста опять не вступалась за юную подданную. От Норлок сочувствия Ситэрра и не ждала. Заподозрила, Роксэль нарочно прицепилась к Тиссе, чтобы досадить ей. Что до Ловерты, та никогда не считала белокурую ученицу выдающейся.
— Каждый должен заниматься тем, что получается лучше всего, — объявила Ловерта назидательно. — Пусть Саттер ходит на сбор трав. Может, больше пользы принесет.
— Согласна, — проговорила Веста с нотками усталости в голосе. — Кларисса, проследи, чтобы девочку включили в одну из групп. Пусть выходит сегодня же. Во вторую смену.
На этом утреннее собрание закончилось. Мари первая поднялась с места, спеша покинуть комнату, чтобы не дать матери остановить себя. Но Веста разгадала нехитрый план.
— Мари, задержись на пару минут, — велела Королева во всеуслышание. Пришлось подчиниться. Отказ показался бы странным. — Сядь, пожалуйста, — попросила Веста мягко, едва остальные разошлись.
Стихийница выполнила и это требование, хотя считала, что с разговором стоит повременить. Вмешательство Клариссы усугубило обиду.
— Милая, я знаю, как тебе дорога Тисса Саттер, — начала Веста без предисловий. — Однажды ты заключила сделку со мной, чтобы помочь подруге. Поэтому я месяцами закрывала глаза на ее промахи. Ради тебя, а не из-за дружбы с Ролином и Еридой, как считают в моем окружении. Тисса — добрая девочка, но она не создана для роли помощника зельеварителей. Как и для работы в Королевской свите. Твоя подруга вовсе не неряшлива, как любит повторять Кларисса. Но аккуратность — не ее конек.
В глубине души Мари понимала, что мать права. Маленькая подруга и во время учебы ко многому относилась небрежно. Та же Далила была более усидчивой. И все же, все же...
— Для Тиссы будет ударом, если выгонишь из свиты. Она восхищается тобой.
Веста тяжело вздохнула.
— Мне жаль, родная, но вопрос решен, — Королева пересела ближе и взяла дочь за руки. — Не злись на меня, пожалуйста. Я изо всех сил стараюсь угодить всем сразу. Иргу, потому что он гений, и его помощь бесценна. Майе, которая всегда на меня за что-то сердится. Роксэль, сходящей с ума от страха за сына. И многим другим. Большинство жителей Дворцов не хочет здесь находиться. Если своим я могу приказать, для остальных приходится выбивать привилегии. Я одна, а недовольных толпы.
Мари стало стыдно. Ее поведение — эгоизм или глупость? Веста тяжело больна, а взваливает на себя всю ответственность. И никто, включая родную дочь, не пытается облегчить задачу.
— Прости, — прошептала стихийница. — Я просто... просто...