Горшуа усмехнулся.
— О, да! Я понял позицию Ее Величества. Она объяснила ее весьма красноречиво.
Мари было трудно винить Лукаса за сарказм. Но осуждающим взглядом она сыщика наградила, намекая, что не стоит паясничать.
— У Королевы нет причин доверять Рофусу, — напомнила стихийница. — Он — муж Эллы.
Последние два дня выдались сложными и нервными. Веста не просто восприняла требование Сильваны в штыки, но и даже приказала выставить гонца, то бишь Горшуа, за пределы владений независимого совета. И если б не вмешательство Майи, для сыщика путешествие могло закончиться позором.
Но Веста все равно ничего не желала слышать об ультиматуме Рофуса. Запретила Мари даже думать о возможной поездке к заключенному в тюрьму. В довершении Королева поссорилась с Инэем через осколок. Повелитель Зимы тоже не пришел в восторг от требований Сильваны, но отказываться не торопился. Трудно идти на такой риск, когда рядом умирают подданные, а шанс на спасение тает с каждым днем.
— У нас нет выбора, — убеждал он жену. — Вдруг Рофус что-то знает?
— А если это ловушка?! — не сдавалась Веста. — Ты готов рисковать жизнью дочери?!
— Хватит! — не выдержала Мари, слушая разговор родителей и мрачнея с каждой секундой. Эта ссора была точно не показательной, а самой настоящей. — Что Рофус может мне сделать? У него нет силы, а я могу заморозить его одним мизинцем.
— Но... — попыталась возразить Веста.
— Допусти на минуту, что Рофус не лжет, — оборвала ее Мари. — Ты простишь себе, что отмахнулась от единственной возможности спасти сотни жизней? Признайся, требуй он другого стихийника для переговоров, ты бы слова против не сказала.
— Ты понимаешь, какой это риск? — Веста отчаянно посмотрела на дочь. На измученном лице отразилось столько боли, что Мари потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не отвести взгляд.
— Понимаю. Но речь идет о стихийниках из моего Дворца. Поэтому мне решать.
Черты лица Королевы исказила горечь.
— Ты доволен? — спросила она отражение мужа и, не дав ему ответить, накрыла зеркало ладонью.
У тайной Принцессы всю дорогу сжималось сердце при мысли о матери. До отъезда остаться с Вестой наедине не получилось. Но это было к лучшему. Что Мари могла ей сказать? Аргумент о больных жителях Зимнего Дворца не действовал, когда речь заходила о безопасности вновь обретенной дочери. Королева была готова принести в жертву и тысячи стихийников ради Мари. Это рвало душу в клочья. Вдруг однажды Ее Величество окажется перед подобный выбором?
Зато состоялся разговор с Инэем. Но и в его голосе стихийница не услышала уверенности.
— Будь осторожна, — попросил отец мягко. — Внимательно слушай, что Рофус скажет, но не отвечай на его вопросы. Помни, какую должность узник занимал раньше. Он умеет вытягивать информацию. При любом намеке на опасность, используй погодный дар.
— Не думаю, что Сильвана попытается причинить мне вред. Он ведь считает, что мы... — девушка запнулась, испытывая неловкость. — Что мы родственники.
Синие глаза Инэя сверкнули недобрым огнем и почти сразу заледенели, превратившись в айсберги, которых Мари прежде боялась до дрожи.
— Мне это не нравится, — признался отец. — Но сейчас неподходящее время разубеждать Рофуса. Главное, чтобы он держал свое предположение при себе. Не хватало, чтобы стихийники решили, что ты состоишь в родстве с предателем.
У Мари чесался язык добавить, что это точно не опаснее правды. К тому же многие обитатели Зимнего Дворца до сих пор считали ее дочерью Игана Эрслы. Но девушка решила пощадить чувства Инэя. С него достаточно прохлады со стороны Весты, не спешащей сменять гнев на милость.
Не задалось в последние дни и общение с подругами. Тисса почти не отходила от больной матери. Зайдя в дом Саттеров, Мари вновь натолкнулась на непробиваемую стену горечи и обиды на весь свет. Белокурая дочь Весны не желала успокаиваться. Шепотом жаловалась на несправедливость, обрушившуюся на их семью. Надеялась, что после случившегося им разрешат покинуть срединную территорию и вернуться во Дворец.
Далила молчала. Но слишком многозначительно. Тайная Принцесса чувствовала, мысли о Дайре и письме Ноя не желали покидать огненно-рыжую голову. Подруга открыла рот, лишь узнав об отъезде Мари. Ей не понравились очередные секреты. «Не перехитри сама себя», — проговорила она язвительно и даже не пожелала удачной дороги...
— Подплываем! — вернул Мари в реальность голос Лукаса Горшуа.
Стихийница посмотрела вперед и увидела уродливое серое здание на каменной скале без единого намека на растительность. В нем было всего два этажа. Однако Мари слышала, что это лишь надземная часть тюрьмы. Большинство камер располагались внизу, полностью скрытые от солнечного света.