— Оставьте нас, — велела стихийница сыщикам, застывшим в дверях, и устроилась на втором стуле — шагах в пяти от заключенного.
— Это плохая идея, зу, — объявил Линд Пьери.
— Я представляю Короля Зимы, — напомнила Мари, не оборачиваясь. — Будь сегодня здесь Инэй Дората, вам бы и в голову не пришло слушать его разговор с узником.
— Что ж, ваше право, — отозвался абу после паузы, но стало очевидно — отповедь дочери Зимы ему сильно не понравилась.
— Итак, — приподняла брови Мари, едва за сыщиками закрылась дверь. — Я слушаю.
— А ты повзрослела, — констатировал Рофус, перейдя на «ты». — Или это влияние странной благосклонности Короля. Зря ты доверяешь ему. Расположение Инэя опасно. Он явно чего-то хочет от тебя.
Мари подавила гнев и проговорила абсолютно спокойно.
— Меня интересует лишь то, чего хотите от меня вы, зу Сильвана.
Рофус вздрогнул. За месяцы в заключении он отвык от этого обращения.
— Чего хочу я? — спросил он, быстро взяв себя в руки. — Мой интерес очевиден. Я желаю получить свободу. Сама видишь, это место — не подходящее пристанище для высшего стихийника.
«Преступника без силы», — чуть не съязвила Мари.
— Шанс выбраться отсюда нужно заслужить, — напомнила она. — И я спросила не о том. Очевидно, что вы намерены торговаться. Другого от вас никто не ждет. Но почему я? Вы могли выбрать представителя независимого совета или Королеву Весны.
Рофус презрительно засмеялся, став отвратительным.
— Ради неба! — воскликнул он. — Ты прекрасно знаешь ответ. Мы с тобой родственники, нравится нам это или нет. Ты — ошибка моей молодости. Однако можешь пригодиться, когда я покину эти мерзкие стены.
Волна ярости прошла по телу Мари сверху вниз, щеки полыхнули жаром.
— Мы с вами друг другу никто, зу Сильвана, — отчеканила девушка. — Не обольщайтесь.
Стихийница сказала чистую правду, но для узника ее слова прозвучали, как нежелание иметь с ним что-то общее. Впрочем, на это Мари и рассчитывала. Иная реакция с ее стороны была бы странной. И подозрительной.
— О! — Рофус чуть наклонился вперед. — Можешь убеждать себя в чем хочешь, дорогая. Но представь, как отреагирует на известие о нашем родстве Инэй Дората? Захочет ли держать тебя рядом? Вряд ли! Особенно, если я скажу, что ты все это время шпионила в интересах нашей семьи.
Мари молчала, боясь выдать настоящую реакцию — радость. Какое счастье, что они с родителями нашли друг друга! Иначе бы Рофус загнал ее в новую ловушку. Год назад стихийница попалась бы на его удочку, перепугалась бы насмерть.
— То-то же, — удовлетворенно проговорил Рофус. — А теперь, к делу. Нашему Королю придется напрячься и убедить Циаби освободить меня. Инэй может не беспокоиться, возвращаться в Зимний Дворец я не планирую.
— А куда? — усмехнулась Мари. — К супруге?
Следовало промолчать, пожалуй. Но удержаться от сарказма было выше сил. Рофус выдвигал требования, словно сидел не на стуле в темнице с цепями на ногах, а на троне. Хотя сам еще ничего не предложил взамен. А хуже всего — он получал удовольствие от общения. Соскучился по роли хозяина положения. С абу подобный номер у него точно не проходил.
Если Рофуса и задело замечание Мари, вида он не показал.
— Я понятия не имею, где сейчас Элла, — Сильвана равнодушно передернул плечами. — Наша семейная жизнь начала рушиться задолго до ареста. Дурочка сама виновата в провале. Надо было держать Фина Майли на коротком поводке. А лучше вообще не приближать к себе.
По спине стихийницы прошел холодок. Она не учла важную деталь. Камир Арта, убитый Фином, умер у нее на руках. А перед смертью поведал тайну Рофуса и Эллы. Именно Мари стала причиной краха тайных супругов!
— Что? Страшно стало? — пленник ухмыльнулся, морща уродливый нос. — Ты предала меня. Хотела выслужиться перед Королями, не так ли?
— Нет, — Мари выпрямилась, как ученица на уроке. — Хотела справедливости для зу Арты. И других жертв вашей жены.
— Какая сердобольность, — скривился Сильвана презрительно. — Ладно, твою глупость и неверность семье мы обсудим позже. У нас еще будет время. А сейчас поговорим об Элле. Да-да, эта тема не исчерпана. Учитывая, что именно моя дражайшая женушка нашла особый ингредиент для яда, убивающего детей Зимы.
Мари почудилось, что железный стул вот-вот провалится сквозь пол — в пропасть.
— Ложь, — замотала она головой. — Зачем Элле губить жителей Зимнего Дворца?