Сильвана снова засмеялся. Но весело ему точно не было. Мари разглядела в блеклых глазах настороженность.
Сыщики ждали в коридоре. Горшуа выглядел расслабленным, стоял, прислонившись к стене. Пьери нервничал, хоть и старался не показать вида. Понимал, случись что, по голове Циаби его не погладит.
— Надеюсь, встреча была плодотворной, — проговорил он не без сарказма.
— Вполне, — заметила Мари небрежно. — Но советую навестить узника и взять с собой Лукаса. Из вас двоих, он — стихийник Зимы. А Рофуса не помешает разморозить. Будь моя воля, не стала бы торопиться, но, увы, он нужен нам живым.
— Проклятье! — зарычал абу и бросился в камеру.
Горшуа смерил девушку осуждающим взглядом и последовал за коллегой. Но тайная Принцесса не испытала ни капли стыда. Она не считала импульсивный поступок ребячеством. Главное, последнее «слово» осталось за ней. Не за Рофусом!
— Ваше Высочество.
Мари вздрогнула. Почудилось, кто-то звал ее шепотом.
— Я здесь! Здесь! Подойдите! Скорее!
Стихийница завертелась на месте. Хриплый надрывный голос шел из-за железной двери в нескольких шагах. В окошечке с железными прутьями мелькнули темные безумные глаза. И не разберешь, какого цвета. На приблизившуюся девушку они взглянули с отчаяньем.
— Вы в опасности, — зашептал незнакомец, испуганно косясь по сторонам. — Смерть придет из болотного дома. Я убил ради нее. Обманул всех. Убил! Убил! Убил!
— Отойдите от двери, зу Ситэрра!
Яростный окрик Линда Пьери разорвал тишину мрачного коридора.
— А ты, живо в угол! — приказал абу заключенному и выпустил из ладоней несколько молний в стену рядом с камерой.
Незнакомый узник взвыл раненным волком и юркнул вглубь темницы.
— Что вы творите?! — обрушил сыщик гнев на Мари. — Сильвана — одно дело. Но этот заключенный — безумец и убийца! Отправил в мир иной нескольких стихийников голыми руками! Без погодной магии!
— Кто он? — спросила девушка, не обращая внимания на ругань.
— Его имя вам ничего не скажет. Он не из Зимнего Дворца.
— Но он назвал меня...
— Как? — напрягся Пьери.
— Неважно, — поспешила отмахнуться Мари. — Послышалось, наверное...
И в самом деле, откуда сумасшедший пленник проклятого острова мог знать тайну наследницы Зимы?
Глава 16. Лесные танцы
Беседа с родителями получилась тягостная. Инэй и Веста не помирились. Держались друг с другом подчеркнуто вежливо, но холодно. Мари с трудом поборола горечь. Перешла на деловой тон под стать Их Величествам. Пересказала разговор с Рофусом во всех деталях, хотя о некоторых предпочла бы умолчать. Она решила, будет ошибкой скрывать угрозы узника и его намерение использовать «дочь» после освобождения.
Разумеется, настоящий отец в восторг не пришел.
— Рофус сам облегчает мне задачу, — даже через осколок было отлично видно, как сильна ярость Повелителя Зимы. — Я сделаю все, чтобы он сгнил в подземелье.
— Но свобода — его условие, — напомнила Мари устало.
Взгляд девушки приковался к Весте. Если отец неоднократно извергал проклятья во время неприятного рассказа, то мать не произнесла ни слова. Сидела за столом, сплетя пальцы, и тревожно что-то обдумывала. Изумрудные глаза наполнила темная дымка, не предвещающая ничего хорошего. Но кому? Сильване или всем тем, кто ждал спасительного лекарства?
Инэй тяжело вздохнул.
— Неприятная дилемма, знаю. Но Рофуса нельзя выпускать. Веста, что ты думаешь? Он говорит правду? О происхождении яда и его заморозке?
— Скорее всего, — Королева поморщилась. Признавать собственный провал было неприятно. — Заморозка многое объясняет. Увы, мне это и в голову не пришло. Эксперименты по воздействию погодной магии на яды перестали проводить два с лишним столетия назад.
— Почему? — спросила Мари с любопытством. — Яды становились сильнее?
— Иногда, — в голосе Весты прозвучали нотки обреченности. — Но главная проблема в другом. Наши способности изменяют структуру смертоносных зелий, делают эффект непредсказуемым. Однажды простенький яд нагревали с помощью молний. Сосуд не выдержал и разбился. Все десять стихийников в комнате погибли, надышавшись горячими парами. В том числе, два племянника Короля Лета. Заболели и многие другие стихийники в Замке. Они не умерли, воздействие оказалось не фатальным. Но прожили гораздо меньше, чем отвело небо. С тех пор опыт, подкрепленный кровью, не повторяли. Но экспериментаторы Рофус и Элла наплевали на последствия.