— Скажите, что с ней? — опередил всех сдавленный голос Энакина, нервно сжимавшего пальцы одной руки второй.
— Для начала ответьте — холодно и сурово произнёс целитель — Как давно у вас отменили Кодекс?
— Его никто не думал отменять — машинально ответил Пло, не понимая, причём тут это. Оказалось, что причём и даже очень.
— Значит, некоторые из вас находят лазейки — продолжил целитель в том же тоне — Некоторые, вроде Рыцаря Тано.
— Вы так и не ответили, что с ней и причём тут этот ваш Кодекс — вспыхнул Энакин, не сдержавшись — Вы ответите мне наконец или мне продолжить дальше вас спрашивать?
Двое оставшихся уставились на молодого коллегу с явным неодобрением, но тот стоял спиной и ничего не видел, да впрочем не заметил бы даже стоял в упор. Не это было важно.
— Знаете, всё это очень странно — начал пояснять молодой мужчина, борясь с неловкостью момента — Когда Рыцаря Тано доставили сюда, я пришёл в недоумение, поняв причину случившегося, я просканировал её организм и был крайне изумлён, увидев там плод примерно семимесячного развития. При падении на твёрдый пол началась родовая деятельность, при том такая сильная, что остановить её уже не получалось. И теперь осталось решить, как быть: ребёнок может не выжить, кто для вас в приоритете, ребёнок или его мать?
Эти слова, сказанные так спокойно, если не сказать, равнодушно, полоснули по сердцу каждого из стоявших как горячий кнут. Одного от самого факта того, что бывшая ученица ждёт ребёнка и никто ничего не знал. Второй от того, что ситуация начала развиваться быстрее, чем он предполагал. И только третий пришёл в негодование от одного только представления о том, что его поставили перед таким выбором. Да как только язык повернулся.
— Спасайте обоих! Немедленно! Сейчас! Быстро идите обратно и выйдите только, чтобы сказать, что они живы! Вы меня поняли?!!!! — громко выкрикнул Энакин с перекошенным от боли лицом, вставая напротив целителя и хватая его за плечи. Тот заметно растерялся от такого напора и пообещав сделать всё возможное и не очень, поспешил скрыться в операционной, надеясь, что там ему будет спокойнее. И зря, ведь там, на операционном столе лежала Рыцарь Тано, стонавшая от разрывавшей её изнутри боли, бледная от слабости и потерянной крови. Боль не прекращалась, а схватки, терзавшие каждая сильнее предыдущей, просто рвали на части душу и тело. Одно лишь мешало отключиться и потерять связь с миром — мысль о том, что сон может сбыться и её сын может умереть, едва увидев солнечный свет. Ей было в эту секунду совершенно всё равно, что будет дальше и что правда о них с Энакином теперь-то уж точно откроется. Заботило лишь одно — что её ребёнок, вынужденный родиться недоношенным, запросто может не выжить. А он пока упорно не желал рождаться, неправильное положение плода сделало своё дело и самостоятельные роды становились уже невозможными. Целитель это видел и несмотря на все протесты ввёл пациентку в наркоз и начал извлекать плод оперативным путём. Это и впрямь оказался мальчик, хотя и маленький, хрупкий, но живой и на вид здоровый, однако, кричать не торопился и пришлось срочно поместить его в камеру жизнеобеспечения. Специальной, для недоношенных детей в Храме на было, по причине известной и понятной для многих, однако в такой ситуации хватало и обычной, для впавших в кому. С самой пациенткой дела обстояли не так легко, пока целитель занимался с ребёнком, медицинские дроиды накладывали ей швы и перенеся на каталку, везли в интенсивную терапию, где Асоке следовало пробыть пока Великая Сила не выберет, кто для неё важнее, Избранный или его продолжение. Асока ещё не пришла в себя, но даже находясь под наркозом, она ощущала, что скоро всё изменится, причём, не к лучшему, об этом говорило сильное душевное волнение, отражавшееся на мониторе, сканировавшем жизненные показатели. Точно такой же, какой висел над капсулой с ребёнком, так же не подогревавшем о том, что его ждёт и кому ему ни в коем случае не следует позволять к себе прикасаться. Никто ничего не знал по ту сторону двери, а по другую...
Пло не остался равнодушен к высказыванию Энакина и его стычке с целителем и кажется начал понемногу догадываться. Эта их детская дружба, ученическая привязанность, вера Энакина в необходимость продолжать поиски Асоки, в то время как другие сдались, странное поведение обоих в последнее время...так неужели же... И только вспомнив кое-что, недавно рассказанное Оби-Ваном, относительно содержимого кармана Асоки, Пло посмотрел на Энакина и против своей воли выпалил:
— Отец ребёнка ты?
Фраза повисла в воздухе, грозя разрушительным громом, который вот-вот грянет и никто не знал каковы будут последствия.
====== Глава 102. Новые полномочия ======
Ситуация и правда была беспрецедентной, даже на первый взгляд неискушённого. Но только не для троих личностей, таких разных в обыденной жизни, но теперь казавшихся почти близнецами из-за одинаковой тревоги об одном существе, бесконечно любимом всеми троими. Первым опомнился Пло, так как он один, посути, и был в ступоре. Энакин и так не уходил в себя, а канцлер был так же в курсе ситуации молодых влюблённых. Магистр видел, что Скайуокер не торопится с ответом, да, впрочем, он ему не особо ему и требовался, всё читалось в глазах юноши. Первый позыв мужчины был продиктован, конечно же, разумом, велевшим немедленно доложить Совету о том, что он сейчас узнал, однако, не прошло и нескольких секунд, как в дело вступил родной брат разума, но очень на него не похожий. И внешне и теми советами, что всегда давал и имя ему было Сердце. Оно сейчас и твердило наперекор, что от первоначального плана лучше отказаться. И причин этому было гораздо больше, чем если всё же исполнить его. И Пло, как будто наяву сейчас услышал: «Магистр, подумай о последствиях, вспомни ещё раз свои отношения с Асокой и пойми насколько они изменяться, если ты снова предашь её».
Кел-дорец размышлял недолго, чувствительность к Силе давала богатое воображение и потому было несложно представить, какими последствиями грозил его поступок. Да, он сделает совершенно правильно, если пойдёт к Совету и доложит о нарушении, да ещё и таком серьёзном, любой скажет, что он будет прав. С точки зрения закона, но не совести. Совет объявит ему благодарность и быть может даже продвинет на повышение, да, это так, но есть и другая сторона. Асоку скорее всего заставят отказаться от ребёнка и разорвать связь с Энакином, а его самого, шанс один из ста, что не изгонят. Ведь если Асоку, как Избранного, в Ордене, конечно же, оставят, то у Скайуокера шансов на это уж точно не будет. И что же тогда? Асока сейчас и так страдает, измученная родами, чужим непониманием и должно быть, своей тайной. Да и сам Пло, что уж скрывать, приложил к этому руку, взял и отвернулся от неё, когда больше всего был ей нужен. И в конце-концов, не потому ли начались эти роды, что он так неосторожно толкнул её в Зале Совета. А если и сейчас продолжит в том же духе, то, хотя это возможно и не повредит карьере Асоки, но отношения с бывшей ученицей будут испорчены навсегда. Такого откровенного предательства Асока ему попросту не простит, а то, что это будет именно оно Пло не сомневался. И будучи по натуре добрым и отзывчивым, Магистр всё же старался придерживаться веления сердца, которое уже знало как поступит на этот раз и не сомневалось, что теперь, объединённые общей тайной, учитель и ученица вновь станут друзьями, вернув себе прежние доверительные отношения. Пло решил использовать эту ситуацию, чтобы показать Асоке, что он ей вовсе не враг и что она может смело обратиться и к нему тоже со всем, что будет тревожить её душу. Это он и сказал сейчас Энакину, уверив того не переживать о том, что будет дальше и затем попросил пустить его первым в палату Асоки, как только это позволит врач. Канцлер, слышавший этот разговор, милостиво согласился пройти третий, увидев в такой отсрочке и свой плюс, такой, что можно было о многом подумать, ведь ситуация вышла из-под контроля и все планы пришлось менять на ходу. Врач позволил примерно через час, когда пациентка отошла от наркоза и пришла в сознание. Первым делом, ещё даже не открыв глаза, Асока почувствовала, что что-то изменилось, не только вокруг, а в ней самой, об этом ей рассказал странный и необычный сон, где она увидела рядом с собой прекрасную женщину с длинными светлыми волосами, собранными в причёску, сверху напоминавшую совиные ушки, длинное платье, расшитое невиданными узорами было в тон её зелёных глаз, смотревших с кротким смирением.