«Простите меня, генерал, я не сам этого хотел, надеюсь, вы не страдаете» — безмолвно произнесли карие глаза клона, успев передать свои чувства Эйле, прежде, чем её собственные навсегда закрылись. О, она поняла его, поняла каждое чувство верного бойца и в последний миг своей жизни смогла ответить ему, простив свою смерть. Об этом последним прости сообщила прозрачная слеза, скатившаяся по ещё тёплой щеке.
Примерно такое же чувство испытала и Магистр Ундулли, находясь на Кашиике, получив выстрел в упор.
За то Магистр Коллар, летевший со своей эскадрильей, заметив, что его истребитель подбит, направил его таким образом, чтобы упав, он прихватил с собой приличное число врагов. Будучи блестящим тактиком и стратегом, даже на пороге гибели, Мастер не изменил сам себе, продолжив рассматривать ситуацию с учётом всех рисков и возможной выгоды.
А уж про храм джедаев нечего было и говорить, казалось, из всех его многочисленных помещений сразу неслись гудящие звуки световых мечей и бластерные выстрелы, которые сопровождали предсмертные крики. Всё обозримое пространство вскоре было уже завалено изуродованными телами бывших товарищей. Асока, как хищный зверь, жаждавший крови, неслась всё дальше, оставляя за собой багровый след. Она врывалась в помещения, часто заставая джедаев за мирным времяпрепровождением и тотчас же с дико сверкавшими янтарем глазами, рыча, как голодный хищник, с небывалый яростью набрасывалась на них, нанося беспрядочные удары. Клоны, следуя за ней, либо добивали упавших, либо расстреливали тех, до кого у Асоки руки не доходили. Об одном она только жалела, что не смогла прикончить ещё больше и что противников оказалось так мало. Зверь не напился крови, он хотел ещё.
— И где же, хатт возьми, остальные члены Совета? Почему их нет в Зале? — гневно выкрикнула тогрута, царапая мечами стены и узорчатый круг посреди пола.
Но добраться до них ей было не суждено, ведь атаковать здание сената ей не велели. А те, кого она искала были сейчас именно там, встревоженные долгим отсутствием Мейса и его соратников, Йода, Магистр Пло, Шаак Ти и Оби-Ван направились в сенат, желая лично узнать в чем дело. Но кабинет канцлера был пуст, лишь только тела их товарищей и меч Винду могли рассказать о том, что произошло, да запись на проекторе, во всей красе явившая взору истинное лицо дорогой воспитанницы Ордена, должной стать Избранной и спасти галактику. Шаак Ти смотрела на остальных, отвечая на немой укор виноватым взглядом. Йода ответил ей предупреждающим взором, говорящим о том, что она не виновата, это бы всё равно случилось, вопрос был только во времени, не зря ему так не хотелось принимать юную Тано в Орден. Он всегда видел в ней опасность. Уже тогда, хотя она и была совсем ребенком. Оби-Ван напрямую сказал, что Асоку нужно поскорее найти и уничтожить, чтобы она не натворила бед. Один только Пло остался безучастен к их ментальному диалогу, он стоял, низко опустив голову и размышлял о том, сколько ошибок совершил в обучении Асоки, раз не смог удержать её от Тьмы. Пло отчаянно винил в этом одного лишь себя и не оставлял мыслей о том, что всё ещё можно исправить. Тем ужаснее прозвучал над его головой призыв Йоды:
— Магистр Пло Кун, найти и уничтожить Дарта Малума немедленно должен ты, я же с Дартом Сидиусом счёты свести отправлюсь.
Пло вздрогнул, будто от боли, поняв, что именно требует от него его непосредственный начальник, стоявший теперь прикрыв глаза, с лицом, выражавшим горькую муку. Он будто бы ощущал в Силе смерть каждого своего товарища и в тайне сожалел, что не смог отвести от них удар Тёмной стороны.
— Мастер Йода — почти жалобно произнес Пло — При всем уважении к вам. Я не способен убить Асоку, я знаю её с детства и просто не смогу, быть может я лучше отправлюсь к Сидиусу?
Но Гранд-Мастер не зря носил это звание вот уже несколько столетий, он чётко знал и понимал, что и кому говорить, равно как ясно видел причину того или иного.
— Нет, Магистр, для сражения с Сидиусом сил твоих недостаточно будет. Понимаю я боль твою, но и ты понимать должен: девочки той, которую любил ты, нет более, поглотил её Дарт Малум.
И несчастному кел-дорцу не осталось ничего, кроме как с тяжёлым сердцем отправится на Нижний уровень, где по данным с маячка слежения с корабля Асоки она сейчас и находилась. А именно на развалинах химического завода, куда велел ей направится Сидиус, чтобы потом прилететь к ней и изложить дальнейшие планы. Он всеми силами старался не думать о том, как это сделает, но память тем не менее продолжала подбрасывать пожилому Мастеру совсем уж ненужные сейчас и неуместные кадры. Первая встреча на Татуине, когда он со своим первым и ныне покойным учеником увидел маленькую тогруту в лавке проходимца Уотто. Старик Шон, просивший их позаботиться о девочке, мужчина так искренне верил в её будущее, что не побоялся отпустить единственную любимую дочь с едва знакомыми людьми. Первая миссия на Набу. Посвящение в Рыцари. Назначение ей падавана, ставшего ей впоследствии мужем и отцом её ребёнка. Этого всего больше не будет, нет на свете такой силы, способной воскресить свет в чёрном сердце. От этого становилось только больнее и горше. Всё закончено и никогда больше не будет как раньше. Никто и никогда не вернёт ему ту маленькую Асоку, доверчиво прижимавшуюся к нему, когда они улетали с Набу на Корусант, желая поддержать в их общем горе от потери доброго друга.
«Асока изначально предназначалась не мне, её должен был обучать Фил и это было бы так, если бы не его смерть. Возможно, останется он жив, история пошла бы иначе, быть может он сумел бы лучше найти подход к Асоке» — думал Пло, заводя мотор и неспешно взлетая, но Мастер понимал, что эти мысли есть не более, чем желание отринуть от себя очевидное, спрятаться хотя бы на время за мнимой преградой мыслей о возможностях прошлого, которое не имело власти над будущим и настоящим, могло только предупредить, удержав от новой ошибки. Под ней понималось сохранение жизни нового ученика Тёмного Лорда, кем бы он ни был ранее, сейчас это всего лишь бездушная машина для дальнейших убийств. И именно так его теперь и следует воспренимать и никак по-другому. Лишь только такие мысли и могут помочь чётко выполнить необходимое и при этом не сойти с ума. Пло в конце-концов сумел понемногу отрешиться от своих чувств и сосредоточиться на цели, причём настолько, что не заметил как в салон его корабля тайком пробрался ещё один пассажир, который так же всё знал и так же не хотел верить очевидному. Кто же это был такой?
====== Глава 108. Темные интриги ======
Энакин Скайуокер вернулся с задания ещё в начале вечера, но вопреки всему решил сразу не идти в храм, как это обычно бывало, а оставив корабль в ангаре, пешком отправился к медкорпусу. Нет, изначально он хотел пойти в Зал Совета, и даже пошёл в сторону ворот Храма, но на полпути внезапно остановился, как вкопанный. Неизвестное и от того странное чувство отчего-то упорно тянуло его в сторону от центра жизни всех джедаев, и объяснение этому вскоре нашлось, хотя, как Скайуокер позже поймёт, это на самом деле было лишь тем, что могло удачно сойти за подходящий повод не приходить в Храм. Юноша вспомнил, что давно не видел своего сына и ему просто до боли хотелось сейчас посетить медкорпус. Номер палаты Энакин знал хорошо, как и целителя, которого можно спросить о состоянии Элайджи. Он и сегодня был на месте и с готовностью сообщил молодому отцу, что с его сыном всё в порядке и буквально через несколько дней его уже можно будет вынуть из камеры дозревания. А пока он просто лежал под колпаком, покрытый белым свечением, Скайуокер встал рядом и склонив голову, как и совсем недавно Асока, умилённо наблюдал за смешной улыбкой малыша и даже играл с ним, перебирая пальцами по капсуле, повторяя движения маленьких ручек по другую сторону.
— Ты вырастешь очень красивым, мы с мамой будет любить тебя — произнёс юноша, склоняясь совсем низко. И, надо сказать, сделал это весьма вовремя, так как не успел Энакин договорить, дверь в палату кто-то грубо распахнул, скорее всего, пинком и следом туда ворвался один из клонов, держа наперевес винтовку, направленную точно на джедая. Приказ шестьдесят шесть не щадил никого, даже больных и раненых. Какое же счастье было в том, что больных успели эвакуировать, как и большинство целителей, в здании остались лишь двое — тот самый дежурный и несчастный ребёнок, о котором забыли все, кроме него. Они и стали единственными жертвами обезумевшего клона. Должны были стать. Переступив через убитого целителя, клон ворвался в палату и без предупреждения открыл огонь. Ещё не поняв, в чем дело, но зная, как быть в такой ситуации, Энакин активировал свой меч и принялся отбивать им выстрелы, умышленно ходя вокруг капсулы, прикрывая сына вращавшимся клинком. В какой-то момент клону удалось найти бреш в отцовской обороне и один из выстрелов пробил крышку капсулы, чудом не задев малыша, который, однако, сильно перепугавшись, начал громко кричать. Этот крик привёл нервы Скайуокера в состояние крайнего напряжения и зарычав, как голодный зверь, бросился на бывшего ЭРК. Синий клинок рассекал воздух, разбрасывая во все стороны искры, а выстрелы летели обратно к бойцу, пока один из них не отлетел от его шлема, отправившись назад, точно в первоначальную цель. Энакин дёрнулся на месте и не успев деактивировать клинок, тяжело повалился прямо на капсулу, проткнув ту насквозь. Клон постоял пару минут на месте и очевидно посчитав дело сделанным, быстро ушёл обратно. Не имея чувствительности к Силе, боец был уверен, что убил обоих, не сумев почувствовать в них жизнь. И не заметил дроида-шпиона, висевшего на светильнике, вмонтированном в стену. За то всё это прекрасно прекрасно увидел канцлер, который, отправив новую ученицу вершить правосудие над предателями, а после отправится в Заводской район Корусанта — место, куда ни за что не рискнёт ступить законопослушный гражданин, принялся за вторую часть своего плана, целью которой было оборвать для Асоки последнюю ниточку, связывавшую её со светом. Палпатин знал, что Энакин прилетит и рано или поздно пойдёт к ребёнку, а то, что это произошло прямо сейчас стали приятным сюрпризом и бывший канцлер вожделенно потёр руки от скорого триумфа. Запустив миниатюрного шпиона, Сидиус послал вдогонку Энакину зомбированного им клона, подучив его убить обоих. Когда же всё было кончено, ситх самолично пришёл в палату и вскоре разочарованно вздохнул: и мальчик и его отец были живы, только без сознания. Бластерный выстрел не убил, а только оглушил Скайуокера и его сына.