— Ненавижу!
Падение с высоты, усиленное тяжёлой крышкой не могло не иметь последствий и не сумев сдержаться, Скайуокер спустился вниз по лестнице в здании. Увиденное в подпольном цеху произвело впечатление. Внутри стоял полумрак, пахло сыростью и химикатами. По всему полу стояли металлические ржавые дроиды, прежде бывшие рабочими, а в центре, под небольшой платформой стояли несколько карбонитных установок для заморозки. Металл платформы был примят крышкой люка, оставившей в ней глубокую вмятину, площадь возле которой была вся в крови, такой же, как и на ближайший к ней криокамере. А на полу, рядом с ней, лежала готовая карбонитная плита, в центре которой виднелось четкое очертание женской фигуры с разбросанными в стороны руками и ногами и лицом, перекошенным от боли и гнева. Именно эта плита навеки стала пристанищем новой ученицы ситха. Всё складывалось удачно и сейчас Энакин доведёт это дело до конца и занёс меч над головой, чтобы разрубить плиту надвое и тем самым предотвратить деспотию Ситхов. И вот синий клинок уже почти встретился с плитой, вот лезвие зашипело, соприкасаясь с карбонитом. Скайуокер вёл его дальше, переходя от карбонита к живой плоти, как вдруг резко отдёрнул оружие и убрал его на место. Острая боль оттеснила все чувства, груз воспоминаний придавил к земле. Светлых и чистых, таких непохожих на настоящее. Он любил её, любил всю жизнь и эта любовь так прочно вросла в его сердце, что через него проросла в организм, сделавшись его частью, отрезать от себя которую равнялось удалению органа. Жизненно важного органа и потом умереть в мучениях. И Энакин понял, что не готов. Нет, это должен сделать кто-то другой и точно не он и не сейчас. И не решившись больше взглянуть на ту, кого он любил всю жизнь, Скайуокер развернулся и пошёл к выходу на поверхность, где напоследок подобрал лежавшие у люка мечи Асоки, чтобы потом сохранить для себя.
Потом Энакин заметил Мастера Пло, неподвижно лежавшего возле стены, он был жив, но по-прежнему не приходил в сознание. Скайуокер бережно поднял его и закинув на плечо, принёс на корабль, передав медицинским дроидам из медотсека. Те живо засуетились вокруг кушетки, сканируя состояние кел-дорца и подключая к нему различные приборы. Энакин ушёл в кабину пилота, однако, где-то через полчаса его позвали в медотсек.
— Состояние Мастера Пло удалось стабилизировать — произнёс стоявший на его пороге дроид — Однако, мы всё равно теряем его. Такое впечатление, что дело в его сознании. Он сам блокирует свои силы. Он просто не хочет жить.
Дроид мог бы не уточнять, всё было ясно с первой фразы. Энакин вошёл в небольшое помещение и сразу увидел его. Пло лежал на кушетке, окружённый приборами и датчиками, от которых к большому монитору тянулись проводки. Показатели на нем светились тревожно-красным, что говорило о крайней тяжести состояния. Дышал мужчина с трудом и едва мог поднять голову. Заметив Скайуокера, тот глазами велел подойти.
— Магистр Пло, держитесь, мы скоро прилетим, вас непременно спасут, я знаю, нет, я уверен, иначе просто нельзя, ведь у нас ещё столько работы...
Но Пло его оборвал, чуть сжав ладонь юноши своими уже холодевшими пальцами:
— Энакин — прохрипел Мастер, не отпуская его — В ней ещё есть добро... Я знаю... Оно... Ещё... Есть...
Далее последовал короткий выдох, лёгкая дрожь прошла по лицу Магистра и его глаза, распахнувшись, захлопнулись уже навечно. Монитор потемнел и приборы разразились тревожным писком. Жертв приказа шестьдесят шесть стало на одного больше.
В подвал давно никто не ходит и не придут ещё долгое время, сырость и отсутствие воздуха сами сделают то, чего он не смог. Примерно такие мысли блуждали в голове юноши, когда он возвращался назад. Везя с собой два меча и полное боли сердце.
====== Глава 110. Закат Республики ======
Энакин был уверен, что если Асока не умерла сейчас, то это произойдёт совсем скоро и потому сообщил по прилёту, что уничтожил её. В разрушенный храм он решил не возвращаться, да и не было там уже ничего из того, что ему хотелось бы взять с собой. В новую жизнь, неизведанную и неясную. Жизнь, где он был сам за себя, не было больше Ордена и старших товарищей, теперь предстояло учиться быть независимым. Приходилось. И он полетел в здание сената, где его уже ждали выжившие: Магистр Кеноби, Шаак Ти, Йода и Оуэла. Дорога пролегала через бывший храм джедаев, высившийся бессмысленной громадиной, в память былого величия. Пустой и разоренный, охваченный огнём пожара, дым от которого поднимался в чёрное ночное небо. Красота и массивность Храма, словно на контрасте с тем, что случилось с его обитателями, продолжала являть собой могущество, прорываясь из огня. Этим как будто желая сказать отчаявшимся: «Вы видите, мы разбиты, но не сломлены и непременно ещё сможем подняться, оправившись от груза тяжёлых ошибок». И последний раз взглянув на горящий храм, Энакин словно бы попрощался с прежним собой, юным и влюблённым, рождаясь для нового себя — серьёзного и закаленного бойца, который непременно вернёт Республике былое величие. И резко выпрямившись, юноша глубоко вздохнул, пряча набежавшие слезы.
«Мужчины не плачут, а слезы от ветра» — напомнил себе Скайуокер — «А ветра сейчас нет!»
Затем, не позволяя себе больше ни капли сентиментальности молодой человек направился к зданию сената, где в кабинете Бейла Органы его уже ждали остальные. Хотя, из всех вышеназванных там находился и кое-кто другой, кого Энакин не ждал уже когда-то увидеть.
— Я это сделал, я уничтожил Дарта Малума — сказал он первым делом, при этом мысленно подводя этой фразой черту между прошлым и настоящим. Верно, так и есть, это не она, не Асока сейчас погибла, не та милая и открытая Тано, которую он любил всю жизнь, а Дарт Малум — безжалостный ситх, ничего общего с ней не имеющий и попросту не способный являться ею. Это поняли и остальные, впрочем, Йода не слишком разделял его удачу, ибо своей он похвастаться не мог, Сидиус ускользнул от него, до этого унизив, заставив выронить меч и потерять плащ. Недопустимое для Мастера такого уровня. Но этого юноша не заметил, весь его взгляд был прикован к Бейлу, державшему на руках белый свёрток. Тот приблизился к Скайуокеру и поспешил прояснить ситуацию:
— Энакин, твой ребёнок жив, мне вернули его, ещё пару часов назад. Сидиус отдал его в свою лабораторию, чтобы совершать над ним опыты, но там оказался наш старый знакомый, Мираж, бедняга серьёзно болен и скоро умрет, вот и решил напоследок совершить что-то хорошее и сообщил мне, а после вернул твоего сына. Возьми его, Энакин, он теперь всё, что останется у тебя.
Скайуокер бережно принял из рук сенатора хрупкого малыша, завернутого в белую пеленку. Тепло маленького тела смогло немного отогреть заледеневшую душу, тихое дыхание чуть приподнимало пелёнку на лице. Энакин осторожно откинул уголок и на него тут же взглянули большие голубые глаза, такие родные и знакомые, глядевшие в самое сердце. Он знал от кого тот получил их и память о которой всегда останется с ними обоими. Поймав взглядом глаза отца, малыш улыбнулся и вытянув вперёд маленькую ручку, ухватил отца за прядь волос. Мальчик не знал, что сегодня остался сиротой, не ощущая и того, что творилось вокруг. Он просто жил, радуясь самому факту появления на свет. И Энакин мысленно поклялся себе, что никогда не позволит этой радости омрачиться, сделает всё, чтобы всеобще горе не коснулось этой тихой невинности.
— Элайджа — прошептал он едва слышно — Будь уверен, всемирное зло не коснётся тебя. Ведь ты единственное, что у меня теперь есть.
И с этими словами поцеловал ребёнка в лоб. Эту задушевную сцену прервал голос Оби-Вана:
— Энакин, мы решили, что нам следует разделиться, каждый из нас направятся на свою планету, а после мы разделим между собой выживших юнлингов и отдельно обучим.
— А твоего сына лучше всего отправить подальше — подала голос Шаак Ти — Ему опасно быть на Корусанте и рядом с тобой. Я понимаю, что ты не захочешь расставаться с ребёнком, но и ты тоже пойми, твой сын, сын Избранной, опора и надежда всего Ордена, поэтому необходимо сохранить его.
— На Шили, к родным своим доставь его — откликнулся до этого угрюмо молчавший Йода.
Все сочли этот аргумент здравым и выйдя с чёрного хода, трое Магистров, один Рыцарь, падаван и сенатор вошли в ангар здания, а спустя ещё несколько минут шесть кораблей покинули захваченный Корусант. Оби-Ван отправился на Мандалор, во дворец герцогини. Шаак Ти предпочла находиться в Анклаве на Дантуине, Йода посчитал для себя единственно верным отправиться в изгнание на болотистую планету Дагоба, где нет никакой цивилизации. Он ощущал свою вину за то, что не смог спасти Орден, не разглядев врага у себя под носом. И в знак смиренного покаяния, пожилой Магистр поклялся никогда больше не брать в руки световой меч. Сенатор Органа отправился на Альдераан. Оуэла изъявила желание отправится вместе с Энакином. Привязчивая душа подростка, потеряв одного за другим близких людей, теперь всем сердцем стремилась к тому, кто хотя бы был близок близким ей. Тот не возразил, понимая, как трудно терять родных и пообещал заботиться о ней, как может, в память Асоки, которую считал погибшей и знал, что до конца своих дней не сможет избавиться от тоски и чувства вины за то, что с ней случилось. Эта боль навеки останется с ним, хотя неизвестно, кто из двоих сейчас страдал больше.