— Отец...не оставь её...она не виновата...помоги ей...не дай...сойти...с пути... — простонала Дочь в последних силах и сжав руку Отца, собрав волю в кулак, несчастная прохрипела — Знай,...ей...поможет...любовь...истинная любовь...от души...
Последние слова прозвучали совсем уж хрипло, лицо вздрогнуло и глаза навсегда закрылись. Сын хотел было вытащить клинок из раны, чтобы затем убить Отца, но старик опередил его, перехватив руку Сына, в итоге они схватили клинок вместе, завязалась борьба. Отец тяжело вздохнул, словно решаясь, что для него важнее и кого он любит больше — своего ребёнка или всю галактику. Ответом стал удар клинка в спину и последние объятия близких людей. Сын тяжело повалился на руки Отца, испуская последний вдох, но и тот пережил своих детей ненадолго, будучи истощенным болезненной слабостью, усиленной переживанием, старик без чувств падает на пол, точно на острие клинка, проткнувшего её насквозь. Баланс Сил оказался нарушен и контроля над галактикой более нет, как нет и тех, кто мог помочь сдержать напор Темной стороны. Потом всё закружилось и рассыпалось в прах, собираясь в видение уже совсем иное, изображавшее молодую тогруту, высокую и стройную, в красной свободной рубашке и таких же брюках. Именно так выглядела Асока в последний день перед падением во Тьму. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела в упор, прямо в глаза Скайуокера своими огромными обвиняющими глазами, имевшими пока ещё голубой оттенок.
— Это ты во всем виноват! — прошипела она, продолжая глядеть на мужа — Это из-за тебя я стала тем, кто я сейчас! Посмотри!
Видение Асоки постепенно начало меняться, принимая новые очертания, не меняя, однако, своей сути. Чёрный костюм, непроницаемая маска и янтарные глаза. Руки в чёрных перчатках сжались в кулаки и даже не прикасаясь к Энакину, смогла сделать так, что он начал задыхаться, пока не потерял сознание. В чувства его привёл культист, стоявший за дверью. Энакин пришёл в себя в его скромном жилище, из увиденного он понял самое главное, то, на что ему давно уже так или иначе намекали — Асока вернётся к Свету в момент, когда её сердца коснётся истинная любовь.
====== Глава 121. Прошлое героя. Часть 2 ======
Энакин встряхнул головой, прогоняя воспоминания, тем самым вернувшись в настоящие реалии. Они были сейчас таковы, что главное оружие Империи было уничтожено, однако, она сама продолжает процветать. Что же теперь предпринять, и главное, как быть с той, кому и по сей день принадлежало сердце Скайуокера. Дарт Малум была явно уверена в том, что его убили вместе со всем Орденом, а он был в курсе, как сильно она ненавидит его и уж лучше по-прежнему оставаться для неё мёртвым. Целее будешь, как в шутку говорил Бейл Органа, хотя теперь, когда взорвали его родную планету, тому явно было не до смеха, ведь там находился весь его народ и любимая жена, только ему одному удалось уцелеть, так как в этот момент был на Явине. Ему и дочери, не знал Бейл, что хотя бы за это будет благодарен Малуму, вовремя же взяла её в плен. А ведь Лорена пока не знал о том, что отец жив, а Энакин не догадывался, что его сын здесь и что именно он взорвал станцию, как и о том, что случилось с его родными. Не время было сейчас предаваться родственным чувствам, следовало подумать о том, как помочь восстанию, а уж потом либо праздновать победу в семейном кругу, либо утешать друг друга, чего не хотелось бы. И едва отгремели последние салюты праздника Явинской битвы, Скайуокер неслышно покинул базу и сев в любимый корабль серии Дельта, направился на Тайтон. Только там ему могли помочь в его тяжёлом деле. Перед тем как взлететь, мужчина не удержался и вынув свой старый датапад, открыл на нем несколько вкладок. На всех уровнях их хранились изображение особенно дорогих ему людей. На первом были его родные, сидевшие за столом на веранде у дома на Шили. Их весёлые, смеющиеся лица. Вокруг цветёт фруктовый сад, солнце светило сквозь кроны деревьев, и так тепло и радостно становится от созерцания этой картины.
— Всё верно, — поговорил Энакин, со сладкой болью вспоминая то время — Ведь тогда ещё было мирное время. Сейчас же война. И неизвестно, сколько ещё продлится этот ужас.
Скайуокер тяжело вздохнул и перевернул вкладку, теперь на экране была она, та, кого он любил с детства и любил до сих пор, несмотря на то, что она сделала.
— Нет, Асока — произнёс Скайуокер, с нежностью глядя на неё, одетую в свадебный наряд и венок из лиловых цветов — Это была не ты. Ты не способна сотворить весь тот ужас, тебя обманули, воспользовались твоей доверчивостью и душевной болью из страха за сына. Твою личность украли и извратили, но ты жива, просто надолго заснула. Но я знаю, что делать, твоя родная мать подсказала мне это.
На это дорогое изображение мужчина смотрел дольше всех остальных, последней же в этом списке была фотография Оуэлы — сводной сестры Асоки, чем-то похожей на неё. В первый год становления Империи они с Энакином были очень близки, часто выполняли вместе задания Органы и жили рядом, на базе. Оуэла была очень светлой и открытой личностью, настоящим повстанцем, подходившим к делу с полной самоотдачей. Этим она сильно напоминала Асоку, да и внешне походила на неё, хотя общей крови они не имели. Девушка была очень привязана к Энакину, подражала ему во всем и угадывала малейшее желание. Энакин тоже любил её, как младшую сестрёнку, как доброго товарища, бывшего рядом в тяжёлую минуту. Она чувствовала его отношение и платила ему тем же, вот только в одном девушка изменила своему правилу обо всем рассказывать старшему другу. Спустя где-то месяц после того, как оба они поселились на базе повстанцев, Оуэла стала недомогать — сделалась хмурой, раздражительной, сильно похудела и побледнела, у неё начала часто кружиться голова. А ещё спустя полмесяца выяснилось, что юная тогрута ждёт ребёнка. Но как Энакин её не распрашивал, она отказалась ему сообщить, кто отец ребёнка, а ведь никаких кавалеров у этой робкой стеснительной девушки отродясь не было. Поняв, что та решила сохранить это в секрете Энакин перестал настаивать и просто помогал ей на миссиях, когда та неважно чувствовала себя, однако, в определённый день, когда Оуэла была уже на восьмом месяце, Скайуокер не смог-таки уберечь её. Тогда они вдвоём летели на Беспин, заключать соглашение с местным правительством. Переговоры прошли удачно, но вот уже на вылете их корабль настиг Имперский разрушитель, пришлось срочно спасаться, отстреливаясь и петляя по воздушному пространству. Удалось с переменным успехом, в том смысле, что им получилось оторваться от врага, но тот успел сильно подбить корабль выстрелами и некоторые из них попали по обоим пилотам. И если у Энакина оказались всего лишь поверхностные ожоги и лёгкие осколочные ранения, то Оуэлле, сидевшей в кресле второго пилота, попали в грудь и когда они прилетели на базу, несчастная была уже на последнем издыхании. Энакин попытался спасти её, поддержав при помощи Силы, но сам будучи ослабленным ранениями, не смог сделать этого в достаточной мере. Но вот полет завершился на ближайшей медстанции, но девушке было уже не помочь, срочная операция оказалась бесполезной и врач едва успел спасти её ребёнка, вызвав стимуляцию родов. Новорождённая девочка, хотя и появилась почти на месяц раньше положенного срока, родилась здоровой и крепкой, причём, имела человеческую расу. Врач передал Энакину спелёнатый белый свёрток, из которого улыбалась хорошенькая девочка с белым пушком и большими голубыми глазами. Скайуокер стоял рядом с операционным столом и в момент, когда ему передали ребёнка, подумав, очевидно, что он—отец, Оуэла, до этого неподвижно лежавшая, закрыв глаза, внезапно на секунду очнулась, и протянув руку, дотронулась слабыми пальцами до ладони Скайуокера.
— Энакин — шепнули её бескровные губы — Не оставляй её...не бросай...она...твоя...теперь...её отец...это...
Но тут из её горла вырвался невнятный хрип, губы вздрогнули и судорожно сомкнулись, а из угла рта по щеке вытекла красная струйка. Это была агония и уже через секунду несчастная скончалась, так и не успев назвать имя отца своей дочери. Да Энакин, будучи в глубоком горе от утраты верной соратницы, даже в мыслях не задался этим вопросом, он был уверен, что заберет девочку себе и вырастит в память о её матери. Однако, когда по прилету все узнали о судьбе Оуэлы, Бейл Органа вызвался сам сделать это, приняв малышку в свою семью. Его жена Бреха была бесплодна и супруги давно хотели усыновить какого-нибудь сироту. Энакин хотел поспорить, но вскоре задумался: что он способен дать ребёнку, один, без постоянного жилья и при такой опасной работе? Он и родного сына видит урывками, лишь только формально воспитывая его. А у Органы же девочка получит сразу всё, и полную семью и жизнь в достатке, с возможностью жить в будущем так, как она захочет. И решив пожертвовать своей привязанностью во имя лучшей доли для этого ребёнка, Энакин позволил Бейлу удочерить девочку, назвав её Лореной. И в будущем стало понятно, что поступил он правильно, Лорена жила как принцесса, одеваясь в красивые наряды и получая три раза в день самую лучшую пищу, жила в красивой уютной комнате и ни в чем не знала отказа. Однако, при этом выросла совершенно не избалованной и едва только подросла, как сразу начала помогать отцу в борьбе с Империей. Бейл и Энакин могли только гордиться своей воспитанницей. Было во всем этом только одно но — оба Органа, и Бейл и его супруга, имели каштановые волосы и темные глаза, а вот Лорена выросла самой настоящей дочерью солнца. С самого детства её волосы имели пшеничный оттенок и слегка вились, глаза были цвета полуденного неба, а кожа фарфорово-белой. И любому, кто видел всех троих месте, сразу же бросалось в глаза явное несходство девочки с её родителями, хотя для Органа это не имело никакого значения, оба они без памяти любили Лорена, а та отвечала им взаимностью. Энакин тоже часто виделся с ней и интересовался её делами, он замечал её личностные качества и был рад тому, как она их проявляет. Чувствительность к Силе он так же заметил, но вместе с родителями решил не придавать этот факт огласке, чтобы не подвергать Лорену опасности. Но вот сейчас она доказала, что способна постоять за себя и за других, а так же принести пользу соратникам.