— А как же ты? Ведь его подарил его твой папа? — Асока была удивлена щедростью его души.
— Да, правильно, а ещё он сказал, что радостью и счастьем обязательно нужно делиться, ведь это единственное, чего становиться больше, если отдать его часть — пояснил мальчик с недетской серьёзностью.
Он сказал правду, положительными эмоциями всегда следует делиться, а негативные стараться изжить, а если ещё вернее, отпустить их далеко от себя, в глубину Великой Силы, заставив раствориться в ней, чтобы не навредить самому себе и своему окружению. Что же на это скажет новый ученик, когда расскажут об этом буквально на второй день после зачисления в клан юнлингов?
====== Глава 18. Начались проблемы ======
Среди учеников Храма, попавших туда в более старшем возрасте, чем положено, иной раз возникали сомнения в правильности выбора своего пути. Ведь не напрасно Совет джедаев старался принимать на обучение детей в возрасте до четырёх лет, чтобы они не могли сами влиять на его решение. Пусть это было и не совсем честно по отношению к кандидатам, но за то избавляло от многих проблем, вроде недовольства небогатой на изобилие жизнью Ордена и строгими его правилами. Ибо в этом случае ученик просто не знает иного существования, чем быт Ордена и невольно считает его единственно возможным и приемлимым. Хуже обстояло с более старшими детьми, которые уже успели пожить в большом мире и увидеть другие уклады существования. В частности узнать понятие дома и семьи, которых Орден уж точно никогда не даст ему, учитывая запрет на привязанности и личные отношения. Хотя и плюсы в таких ситуациях тоже имелись, например в том, что ученик сам, по своей воле приходил в храм, испытывая желание добровольно сделаться Джедаем, не по отбору в Храме, а по зову своего сердца, по которому и велит жить сама Великая Сила. Впрочем, не она ли сама указывала таким детям дорогу на Корусант? Да, наверно, но если бы они и дальше так же следовали её призыву. Увы, такое случалось не всегда. Часто, зная об Ордене только то, что рассказали другие, старшие ученики имели не совсем верное представление о нем. В их воображении рисовались красивые картины с межпланетными перелетами, красивыми взмахами светового меча и подвигами, гремящими на всю галактику, создавая иллюзию того, что именно из этого и состоит жизнь джедая. А когда узнают, что ко всем этим привлекательным благам прилагается ещё и весьма строгий и почти аскетичный уклад, ввиде четкого распорядка дня, обязательной формы одежды и системы ограничений, то иной раз выдают волну протеста. Ведь тут, в отличие от родного дома, ученику было нельзя очень многое: покидать храм в одиночку и без предупреждения, не иметь личных вещей, кроме тех, что даёт храм, проявлять открыто свои эмоции и чувства, посещать родных, кроме одного дня в полгода. Список можно было продолжать до бесконечности, прибавьте к нему ещё и скудную пищу и изнуряющие тренировки. А уж про сложные и скучные духовные практики и занятия теорией, занимавшие порой почти весь день не стоит и упоминать. В общем, как уже становиться понятно, такой порядок по душе отнюдь не каждому, не того ожидают амбициозные дети, попадая в храм. Им, всем до одного, кажется, что все навыки дадутся им легко, а некоторым вообще не надо ничему учиться, ибо они всё знают и так. Лишь единицы готовы ради настоящего успеха целыми днями не вылезать из тренировочного зала, сбивая руки до кровавых мозолей и по несколько часов сидеть в медитативной позе, чтобы хоть на пять минут достичь состояния полной отрешенности, а ночами, когда уснёт учитель, пробираться в библиотеку и до потери сознания штудировать особо незапомнившиеся строки из голокронов. Чтобы потом заснуть головой на столе, а утром проснуться с треугольным отпечатком на лбу и сильно пополнившимся багажом знаний. Именно таких учеников любили наставники, именно их уважали и ставили в пример другим. И именно к таким никак нельзя было причислить Энакина Скайуокера. Этот маленький выходец с Шили с самых первых минут появления в Храме успел попортить немало крови и старшим и младшим. Ровестникам тоже досталось немало, им с утра до ночи приходилось выслушивать:
— Да ну, как так, почему тут нельзя купаться? А когда мне дадут денег на карманные расходы? Как не дадут? Нет, не согласен! Стоп! А почему нас кормят такой гадостью? Где мой любимый жареный порг?
И так изо дня в день уже почти полгода. Все устали и крайне замучались делать ему замечания. Даже крайне терпеливый и снисходительный ко всему Мастер Йода и то часто не удерживался, время от времени высказывая Скайуокеру недовольство его поведением:
— Об одном, Скайуокер юный, помнить должен ты, что правила наши чтить и уважать тебе следует. Иначе, отправка в корпуса обслуживания в скором времени светит тебе.
Эта отповедь ненадолго заставляла Энакина прийти в себя и не выкидывать никаких выходок, ведь в корпуса обслуживания обыкновенно отправляли тех, кого считали недостойным обучения в Храме. Это считалось самым большим кошмаром для юнлингов, этого боялись и всеми силами пытались недопустить. Но выдержки его обыкновенно хватало лишь на несколько часов, чтобы потом опять:
— Фу, не буду я есть эту кашу! Она такая отвратительная! Похожа на завтрак ранкора, который он ест уже второй раз!
После такого высказывания аппетит пропадал уже не только у него, а как минимум, у половины группы учеников. Но всё менялось, стоило появиться в поле его зрения тоненькой фигурке оранжево-коричневого цвета и сложив на груди тоненькие ручки, посмотреть на него недовольным взглядом больших голубых глаз. В тот же миг, как по мановению волшебной палочки, вся дурь тотчас же исчезала из мыслей Энакина, а лицо становилось серьёзным. А уж когда она подходила к нему и сев рядом принималась расспрашивать о делах, тот и вовсе преображался. Выпрямила спину и подперев щеку рукой, Скайуокер начинал подробно рассказывать о том, что изучил за последнее время, стараясь не упустить не единой подробности. Остальные товарищи смотрели на это действо и просто диву давались как может один человек резко перемениться только увидев другого. Конкретного и определённого. И действительно, только эта девушка, только она, Асока Тано, ученица замкнутого, но очень доброго и отзывчивого Магистра Пло, умела укротить непростой нрав Энакина Скайуокера. Лишь только в её присутствии он начинал вести себя прилично и доброжелательно. Другим не удавалось так на него влиять. И каждый раз, когда появлялась возможность, они уединялись где-нибудь в рекреации и подолгу разговаривали обо всем на свете. Оба они, попав в храм уже взрослыми, имели много общих проблем и мыслей. Им постоянно было, что обсудить. Иногда говорили о доме, Энакин вспоминал маму и думал о том, как ей живётся на родине с новым мужем, о чем ему говорили короткие послания, приходившие с Шили, Асока часто думала о своём отце, которого давно не видела, скучала по нему и иногда, в особо тяжёлые моменты почти срывалась на слёзы. Скайуокер тогда не выдержав боли в её взгляде, чуть обнимал её за плечо и просил не плакать, а потом, когда никого не было рядом, давал ей своего любимого Хвостика. Асока прижимала игрушку к себе и редкие соленые капли падали на её овальные ушки. Товарищи Энакина, видя эту нежную дружбу, тайком посмеивались над ними, а один, особенно бойкий на язык Феррус Олин, бывший на пару лет старше Энакина, один раз насмешливо заявил, глядя прямо на них:
— Ну, что, парочка, не надоело вам ещё обниматься? Может быть, поженитесь уже?
Эти слова заставили Асоку почти рассмеяться, а вот Энакина, наоборот, нахмуриться и сдвинув брови, шагнуть в сторону Ферруса:
— Вот, надо будет и женюсь! Дай только вырасти!
— Я-то дам — ничуть не уступил Феррус — Но как вы Кодекс обмануть умудритесь? Вряд ли Йода согласиться быть вашим шафером, а Винду принести вам кольца, впрочем и я тоже не горю желанием нести шлейф от платья твоей прекрасной престарелой невесты. Слишком большая цена за изгнание из Ордена.
Это было уже слишком и побагровев лицом, Энакин наступил на Ферруса и взмахнув руками, Силой толкнул его к стене, заставляя удариться об неё и упасть. Затем он прямо-таки сел на противника и схватив рукой за волосы, другой начал лупить его по лицу и задыхаясь от охватившей душу злости, почти шипеть ему в лицо:
— Не смей больше так говорить! Слышишь? Я кому сказал? Никогда больше так не говори!
Асока встала возле них и начала разнимать, растаскивая в разные стороны.