— Госпожа Рикка… — приоткрыв глаза, выдохнула она. Невыносимой тяжестью наполнилось все тело, окутанной леденящей мглой тысяч вонзающихся в кожу игл. Лик госпожи расплывался перед взором, но чуть больше дозволенного она смотрела в прекрасные розовые глаза и ждала хоть слова желанного голоса.
— Я разрешаю тебе спать, — милостиво позволила Рикка. Кейтлин вновь закрыла глаза, мгновенно проваливаясь в беспамятство. Так лучше, ей нужно восстановиться перед обучением, император ждет быстрых результатов, она не может подвести господина.
Закончив с отмывкой, Рикка вытерла воспитанницу полотенцем и перенесла в комнату, где уложила на небольшую кровать и укрыла тряпкой, заменяющей одеяло, а сама села в рядом стоящее кресло. Бледное посеревшее лицо Кейтлин не внушало доверия о ее здоровье, организм до сих пор отчаянно боролся за жизнь. Рикка не могла бросить ее одну. Если ей станет хуже, некому будет оказать помощь, и лучше нее с этим никто не справится.
Нет, Рикка вовсе не волновалась о жизни своей пленницы. Ведь если Кейтлин умрет, император собственными руками уничтожит свою подчиненную. В вопросах исполнения приказов он был непреклонен. И любое неподчинение ведет к мучительной смерти. Какова бы ни была причина неповиновения, что бы ни стояло на кону, рал-дис обязаны подчиняться приказам императора. Без раздумий. Без нареканий. Вопреки собственной жизни.
До самой ночи Кейтлин так ни разу и не пришла в себя. Пару раз она просыпалась, но тут же снова проваливалась в забытье. Порой она что-то бормотала во сне, вспоминала друзей, но то были всего навсего отголоски прошлой памяти, сейчас запрятанные глубоко в ее подсознание. Всего несколько дней обучения, а для того, чтобы Кейтлин снова пришла в сознание, понадобились целые сутки беспробудного сна. Ее личность еще так слаба.
Рикка с повышенным вниманием следила за своей воспитанницей и ни разу не отошла от ее постели дальше, чем на десять шагов. Каждый час она проверяла пульс и частоту дыхания, убеждаясь, что ей ничего не угрожает. От того, будет эта девчонка жить или нет, зависела ее собственная жизнь. Рикка не посмела бы предать волю императора ради собственных неудобств.
Впрочем, рал-дис не боялись смерти. Смерть — лишь очередной этап, за которым открывались возможности большие, чем может представить обычный человек. Идеология императора не терпела страха перед смертью, а, напротив, приветствовала добровольный уход из жизни, если он послужит всеобщему благу. Смерть есть благодетель, никак не наказание, она дар, позволяющий перейти в другой совершенный мир.
И все же Рикка боялась гнева императора. Он был ее господином, ее властителем, долгие годы обучения заложили в ней почитание его персоны. За него она была готова отдать не только жизнь, но и все, что он только пожелает. И именно потому рал-дис всю ночь просидела около воспитанницы в угоду императору. Глаза порой слипались так сильно, что она почти отключалась в кресле. Спасали тренировки и магический шар. Боль немного снимала сонливость.
***
Кейтлин в ужасе распахнула глаза, ощутив внезапную опасность. По всему телу пробежала волна колкой дрожи, будто ее окружали глыбы льда. Бегло оглядевшись, она увидела лишь голые каменные стены и деревянные двери. Может, ей просто приснилось. Комната, в которой Кейтлин находилась, оказалась пустой и холодной. Только госпожа Рикка сидела подле нее, не спуская острого взгляда розовых глаз.
Кейтлин поспешила встать, приветствовать госпожу, но не смогла и с места двинуться. На руках она ощутила холод металла, приковывающий к постели. Кейтлин перевела взгляд на госпожу, но та и глазом не моргнула, продолжая изучающе смотреть на свою воспитанницу. Казавшаяся ей раньше теплота покинула жесткий взор, оставляя место промозглой пустоте. По телу вновь пробежала дрожь. Холодно.
— Итак, ты очнулась, — после паузы произнесла Рикка. Ее холодный голос заставил Кейтлин неуютно поежиться. — Я долго ждала, пока ты соизволишь проснуться.
— Прошу простить меня, госпожа Рикка, — умоляющим тоном проговорила Кейтлин, ощутив внезапный приступ вины. Сердце сжималось от мысли, что госпожа может быть недовольна ею. В отчаянии она еще раз попыталась встать, все же что-то ей не давало. Бросив мимолетный взгляд на руки, она заметила тяжелые колодки, удерживающие запястья на жесткой кровати. — Позвольте мне загладить вину.
Рикка медленно встала и подошла к кровати. Кейтлин не пошевелилась. И хоть четкого приказа еще не было, смотреть в глаза госпоже так прямо ей запрещено. Кейтлин вновь попыталась подняться, преклонить колени перед Риккой, но все попытки проваливались в зачатке. Что там встать, даже голову поднять казалось выше ее сил. Отяжелевшее тело совсем не хотело слушаться, а сверх того грозный взгляд госпожи приковывал к месту, будто стремился сковать каждую частичку души.