— В одном из посещенных мною городов проходил ежегодный прием, на который, по обычаю, собирались все жители небольшой страны. В надежде отыскать там хоть малейшую зацепку, я отправился туда под видом приезжего гостя, — начал Никиас, переминаясь с ноги на ногу возле дверей. — За все время поисков я так ничего и не обнаружил, прием казался единственной возможностью выведать какие-нибудь сведения о пропавшей наследнице.
— Ты можешь присесть, — Магистр жестом указал на стоящий напротив рабочего места стул с высокой спинкой.
Никиас благодарно кивнул и опустился в мягкое сиденье по другую сторону стола. Рассказ давался ему с трудом, сердце щемило от сладких воспоминаний их необыкновенной встречи. Однако Никиас твердо решил поведать повелителю все детали.
— На приеме и правда оказались жители почти всей их небольшой страны, — громче продолжил маг, сцепив руки перед собой на столе, — и я был уверен, что именно здесь смогу напасть на след наследницы. Так и вышло. Проходя мимо гостей, я невзначай касался каждого, чтобы найти в мыслях людей информацию, но случилось непредвиденное: молодая девушка, вихрем пролетавшая сквозь приглашенных, столкнулась со мной и практически упала мне в руки. Ею и оказалась Лора.
Никиас опустил взгляд на руки Магистра и тяжко вздохнул. В глазах вновь встали слезы отчаяния. Вспоминать их встречу, зная, что Лора сейчас страдает, оказалось намного больнее, чем он думал. Незажившие на сердце раны вновь открылись кровотечением, отчего становилось труднее дышать. Никиас постарался взять себя в руки и продолжил:
— Лора разительно отличалась от жителей этого города. Она отличалась от жителей того мира, словно бриллиант среди гранита. Еще не успев заглянуть в ее мысли, я почувствовал ее связь с вами, Магистр, связь с Виленсией. Я надеялся, что, быть может, она сможет помочь мне в поисках, но и она ничего не знала о Кейтлин. Я был вынужден покинуть прием и оставить ее там. Позже, уже выйдя из замка, где проходил праздник, я заметил в небе воста. Он летел вперед, но через мгновение вдруг спикировал вниз. Я сразу догадался, что вост напал на кого-то, и бросился на помощь. И каково было мое удивление, когда жертвой оказалась Лора.
Магистр светло улыбнулся его словам.
— Словно судьба направляла вас друг к другу.
— Я тоже так решил, — Никиас отвел взгляд и уголки его губ опустились. — Но я не мог позволить симпатии встать выше долга. Я хотел уйти, сбежать от нее, но нечто внутри подсказывало остаться, и я не мог противиться этому зову. Лора попросила информацию, она с самого начала знала больше, чем ей бы следовало, и хотела услышать о магии. Я не хотел отвечать на ее вопросы, ведь у меня был приказ. Лора пообещала помощь человека, который мог знать о Кейтлин, при условии, что я расскажу о себе. Она умела прятала в мыслях нужные мне сведения, я никак не мог вытянуть из нее информацию, и пришлось рассказать.
По мере рассказа лицо правителя сильнее мрачнело, и Никиас догадывался о причинах: в Виленсии любое неповиновении каралось строжайшим наказанием. И чем больше он говорил, тем больше грубых нарушений приказов вскрывалось. Никиас стиснул кулаки и постарался объясниться:
— Лора видела окружающую меня ауру. И об этом хотела узнать больше всего. Я не мог молчать. Пока мы шли к ее другу, я рассказал ей историю нашего мира, рассказал о войне и о магии. А также узнал, что Лора прекрасно владеет холодным оружием. После у меня была идея стереть ее память, так что у нее не осталось бы воспоминаний о магии. Во время нашего совместного путешествия я считал ее обычной девушкой из другого мира, и чем больше узнавал, тем больше привязывался. И хуже всего — она отвечала мне симпатией. Словно сон наяву. Я хотел вернуться к ней, когда найду Кейтлин и привезу сюда, даже подумывал сбежать из дворца. Но Лора оказалась той самой, кого я искал. Она оказалась Кейтлин. И к тому времени, как я узнал правду, чувство к ней переросло в нечто большее, чем обычная симпатия.
Никиас уронил голову, коснувшись лбом сжатых ладоней, и по щеке побежала тонкая влажная дорожка. Воспоминания об их путешествии нахлынули резким потоком. Сладкие и щемящие, рвущие на куски и омывающие волной жара, болезненные и пугающие, рождающие трепет в груди. Все они казались частичкой его единственной любви. Одним мигом Никиас вспомнил и теплые ночные посиделки у костра, и как Лора смущенно улыбалась ему, боясь взглянуть в глаза, а на щеках ее вспыхивала алая краска. Вспомнил и осторожный поцелуй в лесу, отдавшийся судорожной дрожью в теле. Жгучая боль вдруг пронзила Никиаса в самое сердце. Кейтлин была бесконечно дорога ему.
— Это была чудовищная ошибка, — не слыша собственного голоса, прошептал Никиас куда-то в стол. — Но еще большей ошибкой стало мое решение не отказываться от нее. Я просто не смог оттолкнуть свою любовь, чувствуя ответную симпатию.