Никиас умолк, и Артис Реин всерьез задумался над его словами. Единственной целью его жизни всегда было счастье пропавшей любимой и ее дочери. Вдали они были или рядом с ним, Магистр Реин утешал себя мыслью об их счастье, и только это не давало ему броситься на поиски в ту же секунду, как только они пропали. «Лишь бы они были счастливы, где бы ни находились», — таковой была его молитва день за днем.
Вести о смерти любимой женщины болью отдались в душе, но Магистр продолжал напоминать себе о необходимости держаться, закончить войну, чтобы Кейтлин могла вернуться в мирную страну и занять законное место правителя. И уже следуя законам их страны выбрать себе в мужья человека, способного поддержать ее в управлении, достойного и честного, входящего в узкий круг приближенных. Никиас же, несмотря на все его достоинства, не имел права на руку правителя. Впрочем, если его дочь в действительности…
— По-хорошему, я должен наказать тебя за нарушение приказа и вольность, — со всей строгостью произнес Магистр и повернул голову к открытому окну. Никиас безразлично кивнул, вскинув взгляд на повелителя и поймав на его лице мельчайшие отголоски эмоций. — Но вместо этого я отправлю с тобой отряд за Кейтлин. Догадываешься почему?
— Конечно, Магистр! Я вас не подведу! Я верну вашу дочь целой и невредимой, — Никиас выпрямился во весь рост и поклонился повелителю. — Больше ни одной ошибки. Клянусь!
Магистр Реин жестом приказал ему сесть на место, и Никиас послушно опустился на стул. Мрачное лицо правителя обратилось к нему с немым волнением и упреком, маг не смел и слова лишнего произнести, дабы сильнее не прогневить господина.
— Будь осторожен, — предупредил Магистр Реин. Никиас кивнул, понимая всю серьезность его слов. — Император не глуп. Его замок почти неприступен. Как ты хочешь спасти ее?
— Не знаю, — честно признался Никиас. Повелитель нахмурился. — Я не должен был бросать ее. Из-за меня госпожа…
— Должен, — невозмутимым тоном перебил его Магистр. Никиас поднял взгляд на повелителя. — Ты единственный, кто мог сообщить мне о существовании Кейтлин. И о том, что ей нужна помощь. Не будь тебя, никто бы не подумал искать ее в руках императора. Эти сведения ценнее, чем…
— Но господин! Даже Дэмиан не справился с рал-дис. На что мы можем надеяться? — Никиас устало потер переносицу. Взгляд загнанного в угол колдуна до сих пор маячил перед глазами алым стоп-сигналом. Где же искать силу, хоть отчасти сопоставимую с его, чтобы противостоять рал-дис?
— Колдун? — в холодном голосе повелителя скользнули нотки страха.
Никиас инстинктивно огляделся по сторонам, словно прямо сейчас их окружили толпы вражеских солдат, но вовремя опомнился. В далеком прошлом, когда его только принимали на службу к Магистру, Никиасу рассказывали о бесчинствах колдуна на просторах Виленсии. Не приходится удивляться, что теперь ко всем колдунам в Виленсии особое отношение, однако с тех пор прошло порядка целого века, да и тот колдун, возможно, давно покинул земной мир.
— Дэмиан нас сопровождал в роли защитника госпожи по ее приказу, — поспешил отчитаться Никиас, впрочем, с каждым словом брови повелителя все выше ползли вверх, а небесного цвета очи только сильнее распахивались от неподдельного изумления и страха за свою дочь.
— Колдун? — вновь переспросил Магистр, будто не расслышал с первого раза. Лежащие на столе ладони сжались в кулаки и задрожали, но голос господина сохранял спокойствие. — Ты точно ничего не путаешь?
Никиас подтверждающе кивнул, и губы его тронул легкий намек на улыбку. Не далее, чем неделю назад он и сам не поверил бы подобному донесению, однако Кейтлин научила его принимать подобные неожиданности со своей стороны без толики удивления. Заставить гордого колдуна склонить голову — сила наследницы по-настоящему впечатляла. А неоспоримый факт того, что Дэмиан следовал за Кейтлин по собственной воле, сам не осознавая ее власти, и вовсе обескураживал.
— Поверьте, Магистр, я был удивлен не меньше вашего, когда колдун самолично предложил помощь. По его словам, он хочет уничтожить книгу Абакана, и для этого ему необходима Кейтлин. Он говорил о…
Звонкий хлопок ладони по деревянной поверхности стола оборвал объяснения, и в кабинете воцарилась гнетущая тишина. Никиас умолк, заметив на побагровевшем лице повелителя поджатые губы и узкие щелки глаз. Тяжелое дыхание вырывалось через раздутые ноздри так часто, словно Магистр резко замер после быстрого бега. Никиас не осмелился ничего говорить.