Спустя долгое время император жестом велел рал-дис остановиться и подошел к едва стоящей на ногах наследнице. Кейтлин тяжело дышала, а хрупкое тело била мелкая дрожь. Дерк Ренэт осторожно коснулся кончиками пальцев ее подбородка и поднял заплаканное лицо. Родные серые глаза потухли, и по щекам, не прекращаясь, текли соленые слезы. Дрожь ее тела передалась императору, оседая на коже легкими покалываниями.
— Ты приняла на себя наказание, — тихо произнес император, не сдерживая улыбки. — Готова ли ты отдать все в защиту человека, о котором ничего не помнишь?
Глава 22. Эмоциональный взрыв
Эхо собственного крика стояло в ушах, перебивая голос господина, но вопрос так четко отпечатался в затуманенном разуме, словно был важнее собственной жизни. Язык прошелся по губам, слизывая остатки подсохшей крови, и металлический привкус осел в глотке. Кейтлин поперхнулась и закашлялась. Император отдернул руку от ее лица и отстранился, не сводя с нее глаз. Кейтлин вновь подняла голову на господина, но слов подобрать так и не смогла.
Молчание затянулось, и Дерк Ренэт отчетливо увидел замешательство в серых глазах. Он понимал, как сильно обучение влияет на сознание воспитанников, и потому не торопил ее с ответом. Он хорошо знал, как тяжко осмыслить вопрос после пыток, сколь сильным может быть помешательство от боли. И все же его план не терпит отлагательств. И так слишком долгими были поиски, наследница многие годы пряталась от него за барьером, и сейчас император жаждал как можно скорее сломить ее волю и воспользоваться спрятанной в ней магией. А в последнем он нисколько не сомневался, учитывая богатое наследие Кейтлин.
— Ответь мне, милая, — ласковым тоном прошептал император и светло улыбнулся. — Я жду.
Кейтлин сглотнула. Фальшивая забота в голосе господина вселяла отнюдь не радость. По коже побежали мурашки. Краем зрения Кейт заметила стоящую поблизости Рикку и поспешила отвести глаза. Вместе с госпожой в поле видения попадал висящий на цепях пленник, отчего сердце на миг сжалось. Почему в груди каждая клеточка отзывается на его голос, желая защитить? Кейт прикрыла глаза.
— Господин, я не могу ответить, — едва слышно прошептала она. — Я не знаю.
Дерк Ренэт улыбнулся, проводя пальцами по перепачканной в крови коже на животе. Кейтлин инстинктивно дернулась от прикосновения и распахнула глаза. Император подошел вплотную, продолжая смотреть в ее лицо. Рука опустилась на бедро, провела ниже. Кейтлин вздрогнула, тишину огласил щелчок металла. Император медленным движением достал из ножен украшенный сапфиром кинжал и коснулся острием ее губ. Кейт не смела даже выдохнуть, холод лезвия отрезвлял подернутый пеленой боли разум, возвращая ясность. Правитель поднял ладонь и плавно провел пальцем по гладкой поверхности кинжала, словно наяву вспоминая, как усердно полировал его и затачивал грани.
— Знаешь ли ты, кто создал этот кинжал? — благоговейно произнес император и отнял оружие от ее лица.
— Нет, господин, — послушно ответила Кейт, памятуя опасное недовольство правителя, не дождавшегося ответа парой часов ранее.
Император отошел на пару шагов и повернулся спиной, взметая пыль резким движением одежд. В профиле господина Кейтлин видела не сходящую с его губ светлую улыбку, будто он вспоминал самый светлый день в жизни. Любовные прикосновения к холодному кинжалу ярко подчеркивали мелькнувшую мысль, что и само орудие, и его история бесценны для господина.
— Я не мог не узнать собственную работу, — Дерк Ренэт развернулся на каблуках и сжал витиеватую рукоять в кулаке. — Как долго я работал, чтобы вложить в него магию. До сих пор сохранилась острота после моей заточки.
Никиас бесшумно выдохнул, чутко прислушиваясь к каждому брошенному слову в темнице. Теперь он знал, как император узнал свою племянницу, и не одна путаница разрешилась в его голове. Дерк Ренэт узнал кинжал, подаренный сестре. Тот кинжал, над созданием которого сам работал. Никиас мимолетно взглянул на Кейт: хоть она стояла спиной к нему, он видел огромные багровые синяки и глубокие красные полосы тут и там светящееся на израненном теле. Нет необходимости гадать, сколько дней пыток ей пришлось вынести по его вине.
— Твоя мать не пользовалась кинжалом никогда, — продолжил император, с тихим лязганьем вложив оружие в ножны на бедре воспитанницы. — А вот ты оставила много крови на нем.
Взор его задержался на истерзанном теле пленницы, и старые желания взяли верх. Лицезреть боль в глазах воспитанниц и капли свежей крови на коже было тем немногим, ради чего Дерк Ренэт неустанно спускался в пыточные. Запах боли и отчаяния возбуждали крепче любых цветочных ароматов. Сердце заколотилось в груди, глаза заволокла алая дымка. Всего мгновение, он не станет переходить грани. Соблазн так и манит коснуться.