— Спасибо, — едва слышно произнесла Кейт и подняла глаза на его лицо. Изумруды на мгновение стали ярче звезд.
— Я тоже хотел тебе кое-что сказать, пока мы не вернулись, — Никиас не отводил глаз, и в его пронизывающем взгляде, казалось, отражалась его собственная душа. Потухший было в них свет вновь вернулся, и сейчас он будто околдовывал своим сиянием, столько счастья в нем таилось.
— Ты знаешь, мне очень нравятся твои глаза, — слова сорвались с губ сами собой, идущие из глубин души. Лучистые изумруды вспыхнули ярче молнии, и на губах появилась улыбка.
— Правда? — вкрадчиво произнес он, слегка приблизившись. Кейтлин кивнула, завороженно смотря в теплые глаза. Переливающаяся зелень напоминала изумрудное море, и с каждым мигом его волны вздымались все выше, отражая все сдерживаемые чувства. — А ты знаешь, что очень красива?
Кейтлин вздрогнула. Воспоминания из замковых темниц на мгновения ослепили, скрывая маящую зелень. Слова императора эхом отдавались в ушах, не заглушаемые даже шумом крови. И пусть значение его предупреждений в тот раз она не смогла осознать, та жалость, с которой они были произнесены, наполняла сердце страхом.
— Господин что-то сказал об этом, — она опустила взгляд. Никиас осторожно приподнял ее голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Не думай об этом, — мягко произнес он и с нежностью погладил большим пальцем по щеке. — Нужно снять рубашку и обработать оставшиеся раны. Я не буду смотреть.
Кейтлин замялась, думая, как поступить. Никиас хочет ей помочь утешить боль, да и оставаться со шрамами по всему телу не привлекало. Опустив глаза на свои руки, Кейт заметила, что жуткие рваные раны на запястьях затянулись и почти не болели. И хоть до полного заживления их было далеко, сейчас они казались не более чем простыми царапинами. Пожалуй, оно стоит того.
— Ладно, — нехотя сдалась Кейтлин и потянулась к краям рубахи. — Только, пожалуйста.
Никиас отвернулся. Пока он шел сюда, маг действительно собирался только поговорить, как того и просил Дэмиан, однако увидев все те раны… Сердце сжималось от мысли, что причиной их появления был он сам. Если бы тогда он почувствовал угрозу, если бы не сбежал, ослушался приказа госпожи… Быть может, сейчас все было бы иначе. Мысли эти одолевали разум день за днем, не позволяя вырваться из их цепей.
Шорохи за спиной отвлекали от внутренних терзаний, напоминая о правительнице. Ладони задрожали, и он сжал их в кулаки, успокаивая внутренний порыв. Должен быть способ не млеть от ее голоса, не терять голову от ее улыбки. Идя сюда, Никиас ни мгновения не колебался, но сейчас… сейчас горло сжималось от желания кричать о своей любви.
— Я готова, — тихий голос вывел его из тяжких дум.
Никиас обернулся и на секунду застыл на месте. Она сидела спиной к нему, и красивые линии ее тела были сплошь исчерчены грубыми кровавыми полосами. Будто кто-то усердно расписывал чистый пергамент алыми чернилами, росчерки глубоких ран напоминали неизящную картину начинающего художника. Никиас присел рядом на краю постели и бережно прикоснулся к одному из самых глубоких порезов, теплая магия вмиг потекла по пальцам.
Кейтлин вздрогнула, едва его руки коснулись кожи. Память взорвалась миллиардом отголосков прошлых эмоций, будто все произошедшее в прошлом накатило сейчас с прежней силой, возвращая воспоминания их взаимных чувств. Сердце затрепетало в груди птахой, подгоняя кровь к щекам. Кейт подтянула одеяло к руди и опустило гову, стараясь спрятать заалешее лицо.
— Не бойся, — томный шепот над ухом заставил комок в горле перекрыть дыхание. — Твое прекрасное тело не испортят шрамы.
Теплое дыхание щекотало шею, и по коже бежали мурашки. Кейтлин зажмурилась, но в памяти так и вспыхивали картинки прошлого, его слова и ее чувства, прикосновения и обещания, горечь расставания и надежда… надежда, что когда-нибудь они найдут возможность быть вместе.
— Никиас, ты немного… увлекаешься, — кое-как выдавила из себя Кейтлин. Руки заскользили по спине, а теплая аура магии понемногу стихала, уступая место иному жару. — Ты хочешь…
— Ты не помнишь ничего, я не могу этим пользоваться, — тихий шепот обжигал слух нежными словами. Ладони заскользили по талии, следуя выступающим линиям ребер, и замерли на животе. — Здесь тоже много ран.
Кейтлин прикусила губу, едва сдержав сладостный вздох. Услужливая память подкидывала картинку за картинкой, и в горле пересыхало от сбивчивого дыхания. Руки дрожали, до боли стискивая край одеяла. Желанная близость будоражила сознание, и сердце не желало успокаиваться. С трудом расцепив негнущиеся пальцы, Кейт прижала их к губам и зажмурилась, молясь всевышним силами, чтобы неловкость ускользнула от чуткого внимания мага за спиной.