— Тогда чего же ты хочешь? — в непонимании спросила Кейтлин. Сердце колотилось так громко, что уши закладывало, и дыхание перехватывало. От его полыхающего взгляда в животе скручивался тугой узел, и мурашки рассыпались по коже россыпью искр.
Никиас улыбнулся, переплетая свои пальцы с ее в крепкий замок. Желаемое слишком близко, и удержаться выше сил. Никиас склонился над ее покрасневшим лицом, чувствуя на губах сладкий аромат ее порывистого дыхания, и прошептал так тихо, будто обращался напрямую к ее сердцу:
— Умоляю, подари мне поцелуй. О большем не смею просить.
И не успела она произнести ни слова, как Никиас припал к ее губам в жадном поцелуе, всем телом прижав к кровати. Глаза сами собой закрылись, из груди вырвался сдавленный стон. Похожий на глоток дурмана, его поцелуй будоражил нервы, вызывал мурашки на коже. Кейтлин разжала пальцы на одеяле и запутала их в мягких каштановых волосах, не позволяя отстраниться. Губ коснулся обжигающий язык, отравляя ядом желания. Кейтлин послушно приоткрыла рот, словно молила тем почувствовать его глубже.
Никиас осторожно коснулся ладонью ее талии, нежно проводя вверх по бархатистой коже. Мелкая дрожь вмиг передалась ему, потянулась по венам руки выше, разнося сладостный жар. Кейт прильнула ближе, сжимая кулак в его волосах, и до ушей донесся приглушенный стон. В горле пересохло, разум кружил ее возбуждающий аромат. Никиас прервал их связь, но лишь для того, чтобы коснуться влажными губами стройной шеи. Кейтлин запрокинула голову и неприлично подняла его рубаху, проводя ногтями по обнаженной спине. Никиас содрогнулся, едва сдерживая плещущуюся за края его терпения похоть.
— Если ты хочешь, я сейчас же уйду, — с жаром выдохнул он, не отрывая глаз от ее алого лица. Кейтлин закусила губу и зажала рот ладонью.
— Хочу, но только не сейчас, — помотав головой, Кейтлин зажмурилась и кажется стала совсем пунцовой. — Я впервые чувствую что-то подобное.
Никиас вздрогнул и отшатнулся.
— Ты никогда не была с мужчиной? — в ужасе прошептал он.
Кейтлин смогла только кивнуть, не зная, куда деть глаза от жуткого смущения. Признаваться Никиасу совсем не страшно, но так стыдно, что лицо пылало будто в огне. Рядом с ним она впервые чувствовала это всепоглощающее желание, от которого горло дерет и хочется кричать так громко, будто от этого зависит ее жизнь. Слезы наворачивались на глаза. Кейтлин смахнула случайную капельку и поймала взглядом так полюбившиеся ей изумруды. Грудную клетку сдавило не то сильное тело Никиаса, не то достигшее предела возбуждение. Кейтлин провела ладонью по его лицу и несмело коснулась губ поцелуем.
— Никиас…
— Я ведь не знал, прости, пожалуйста, — он будто очнулся от какого-то забвения и оперся на ладонь в попытке встать, но Кейтлин тут же обхватила его талию коленями и притянула ближе, не прерывая поцелуя.
Вновь чувствуя вкус ее губ, Никиас вмиг утратил всякую связь с реальностью, снова и снова трогая желанное тело. Тлеющий между ними костер давно превратился в бушующее зарево, оставляя ожоги там, где их тела соприкасались. Опустившаяся по талии ладонь несмело коснулась поясницы и плавно двинулась ниже. Оставляя алые отметины одна за другой, нежные ладошки на широкой спине ощупывали каждый дюйм, будто Кейтлин старалась навсегда запечатлеть в памяти их связь.
— Мы перешли грань обычного поцелуя, — выдохнула она, едва Никиас опустился поцелуями по ее подбородку на шею. — Ох, Никиас…
— Мы давно ее перешли, — усмехнулся маг, сжимая ладонями ее бедра.
Кейтлин вдруг распахнула глаза, почувствовав ногой насколько возбужден был ее возлюбленный. Каждую клеточку охватила истома, вымела из разума грани дозволенного. Жаркие ладони скользнули по бедрам на бока и выше, пока не замерли возле груди, словно бы он не решался зайти дальше. Натянутое струной в его руках тело жаждало прикосновений, и чем больше Никиас касался, тем сильнее жар и мурашки вспыхивали и кружили по нервам, проникали в сердце и разум, неся с собой немыслимое удовольствие.
— Твой голос доводит до дрожи, — с наслаждением произнес Никиас. Его хриплый шепот, так непохожий на обычный, сводил с ума. Кейтлин не могла насытиться его прикосновениями, желала вечность провести в его объятиях, чтобы огонь между ними всегда обжигал, но…
— Остановись, — попросила Кейтлин, уронив руки на кровать. — Я не могу больше. Пожалуйста.
Алчный взгляд горящих изумрудов замер на ее лице. Из влажных губ вырывалось шумное дыхание, такое же частое, как у нее самой. Казалось, похоть окончательно завладела его сознанием, темным отблеском притаилась в глубине расширенных зрачков. Ладонь осторожно коснулась контура нижней губы, Никиас зажмурился и медленно выдохнул.