— Ты должен был ей объяснить! Я не желаю видеть в своем доме колдуна! Тем более, если это Грей.
Никиас видел, как Магистр прошел к окну и оперся руками о каменный подоконник. Возмущение насквозь пропитало приятный некогда голос правителя, и было очень горько слышать бессилие между строк. Артис Реин был родным и все же пропавшим отцом Кейтлин, и возможно поэтому он не смел выгнать тех, кого его дочь считала друзьями.
— Магистр Реин, я не имею права спорить с госпожой Кейтлин. Это было бы проявлением неуважения.
Артис Реин мигом развернулся на пятках, и подол его одеяния тревожно взметнулся. Никиас несмело поднял голову и сглотнул. В голубых глазах повелителя сверкали молнии на затянутом тучами небосводе.
— Ты проявил неуважение, приведя сюда врагов, — сквозь зубы процедил он.
— Господин, я понимаю ваше волнение, — Никиас лихорадочно прокрутил в голове слова Кейтлин, способные сгладить недовольство Магистра, но те не выглядели особенно убедительными даже для него самого. — Грей совсем не такой, каким вы его считаете. Даже он мог измениться за столько лет.
Магистр Реин глубоко вздохнул, сжав пальцы в замок около рта. По его усталому лицу Никиас понимал, что тот слишком долго волновался за свою дочь и сейчас у него просто нет сил спорить о нежеланных гостях. Кейтлин по сей день выглядела больной после плена рал-дис, да и те раны на руках… Магистр безусловно их заметил. Впервые в жизни встретить родную кровь покалеченной руками тирана, наверное, бесконечно больно.
— Раньше он был нелюдим, пока не наложил убивающие печати на главные города моей страны.
Никиас на миг опустил глаза, а затем твердо посмотрел на господина.
— Магистр Реин, с нами прибыл великий маг, способный сдержать дикий характер и магию Грея. Да и он сам нуждается в помощи госпожи Кейтлин, в некотором роде он обязан ей жизнью. Думаю, ему вполне можно доверять, — произнес Никиас твердо уверившись в собственных словах.
Магистр поджал губы, однако возражать видимо не захотел. Холодный взгляд сощуренных глаз понемногу терял нотки негодования, превращаясь в ужасно усталый и грустный. Никиас вновь опустил голову, не в силах дольше смотреть на господина.
— Если ты в нем уверен, то теперь отвечаешь головой за каждый его проступок, — правитель медленно опустился в резное кресло у широкого стола и скрестил руки на его гладкой поверхности. — Ты должен пристально следить за ним, ясно?
— Конечно, Магистр Реин.
Слова господина внушали надежду, что его смелое желание остаться слугой подле госпожи может исполниться. Едва ли в своей жизни он когда-нибудь позволил бы себе мечту видеть Кейтлин после возвращение во дворец. И все-таки следить за Греем из камер у него точно не выйдет, неужели повелитель действительно пощадит его после всего содеянного?!
Артис Реин некоторое время помолчал, вероятно что-то обдумывая, а затем поднялся с кресла и знаком велел Никиасу следовать за ним. Маг тут же подорвался на ноги и поспешил за господином. Знакомые пустынные коридоры с приятной бордовой ковровой дорожкой могли вести только в одно место, и Никиас знал путь почти наизусть. Повелитель уверенно шел вперед, изредка провожая взглядом стоящих в карауле стражников, а те мигом подтягивались при его приближении. Никиас шел за ним в трех шагах не поднимая головы и гадая, почему господин до сих пор не потребовал свой меч назад.
— Итак, ты помнишь, о чем мы говорили в последний раз? — вдруг неожиданно спокойным тоном заговорил повелитель, и маг вздрогнул.
— Да, Магистр Реин. О том, что я нарушил множество запретов, — покорно ответил Никиас, еще ниже опустив голову. Что уж тут, теперь уж он не избежит заслуженного наказания. Особенно после того, что он осмелился сотворить одним минувшим вечером.
— Ты позволил себе неподобающую вольность в отношении правительницы, — словно пытаясь что-то донести, произнес Артис Реин. Однако Никиас и без того хорошо понимал тяжесть своего проступка.
— Именно так, Магистр, — в голосе его притаилось бесконечное отчаяние и сожаление. Артис Реин бросил на него задумчивый взгляд и остановился. Никиас замер как вкопанный и крепко сжал эфес меча левой рукой.
Повелитель жестом подозвал его ближе. Никиас нерешительно подошел, оставаясь на расстоянии двух шагов — минимальном разрешенном. Усталые глаза Магистра не таили гнева или презрения, только беспокойство. Все же господин с первых дней его службы относился к Никиасу чересчур ласково, и ему совсем не хотелось, чтобы эти чувства стали помехой долгу. Обычаи и традиции слишком важны, чтобы пренебрегать ими.