— Я надеюсь, ты мне поможешь, — улыбнулась Кейт и сжала его ладонь. — Ну и колдун подключится, я надеюсь.
Никиас отвел взгляд и сжал зубы. Не стоит ее пугать раньше времени разговорами, что она может быть зачарована его магией. Он верил возлюбленной, однако сама эта мысль и тот поцелуй в лесу никак не шли из головы, подогревая темную ревность и безотчетный ужас. Колдун Грей конечно же никогда не будет принят правителем Виленсии как возможный супруг, и все же…
— Н-да… — сквозь зубы протянул Никиас и сощурил глаза. — Поможет.
До слов Гейрта он и не думал о магии колдуна в этом ключе, но и отрицать свою осведомленность о ее особенностях было бы глупо. Недаром до него периодически доходили слухи о содомизме колдунов, однако Дэмиан многие годы был затворником, и Никиас совсем забыл об этой неприятной особенности его вечно кружащейся вокруг магии.
— Ты хочешь что-то рассказать мне? — Кейтлин заглянула пронизывающим взглядом в его изумрудные глаза, с нежностью положив ладонь на щеку. — Не отрицай, это приказ.
— Госпожа, если вы вдруг вспомнили о своем статусе, вспомните, пожалуйста, и о правилах, — огрызнулся Никиас.
Кейтлин с силой залепила ему пощечину и резко отвернулась. Как обидно слышать от него такие слова! Никиас был тем единственным, ради чего она оставалась в этом проклятом мире. Ни война, ни погибшие от лап императора не имели для нее такой огромной ценности, как и весь этот магический мир, который никогда не был ей родным. Кейтлин уже не представляла себе жизни без Никиаса, так прочно его образ въелся в ее сознание. И если он в самом деле ее когда-нибудь оттолкнет из-за долга, Кейтлин без раздумий сбежит туда, где однажды повстречала его.
— Я собственными руками убью тебя за твои высказывания! — зло бросила она через плечо, не оборачиваясь, чтобы не видеть любимых глаз. — А затем навсегда покину это место.
— Нет, госпожа, вы должны остаться, — тут же взмолился Никиас, робко касаясь ее руки. — Вы уже не маленькая девочка, и должны это понимать.
— А вот это ты верно заметил, — Кейтлин развернулась на каблуках, вырвав ладонь, и подошла вплотную к нему. — И твоя смерть — дело решенное. Все то, что ты позволил себе в отношении своей госпожи, явно противоречит регламенту. Но ты не пожелал остановиться, словно ребенок, заигравшийся с любимой игрушкой.
Он в отчаянии опустил голову, будто на него только что свалилась непомерная ноша. Кейтлин сейчас очень точно ткнула его в корень всех ошибок, именно то, что он продолжил, и стало причиной всех этих бед. Никиас каждую секунду своей жизни чувствовал вину перед госпожой, перед Магистром Реином, перед своей страной, которая его так радушно приняла, несмотря ни на что. Преступление, которое он осмелился совершить, невозможно оправдать, и когда-нибудь он заплатит за это прегрешение.
— Вы правы, великая госпожа, это только моя вина, — безропотно признал Никиас. — Любовь к вам убивает во мне чувство долга. Простите, госпожа.
Кейтлин виновато отвернулась. Зря она это сказала, да и ему не стоило так грубо одергивать ее. Обида холодным потоком резко гасила все эмоции, даже желание. Но в его близости Кейтлин все равно становилось некомфортно. Словно что-то внутри нее тянулось к нему так сильно, как страждущий к воде. Похоже, не только Никиаса любовь превращала в безумца.
— Нужно выходить, — отрешенно произнесла Кейтлин, коснувшись ладонью пластины. Щит вновь завибрировал, и через несколько секунд исчез. Никиас без слов последовал за ней.
***
Покинув библиотеку, Кейтлин в сопровождении телохранителей быстрым шагом двинулась в сторону своих покоев. Теперь, найдя книгу, которая, как ей подсказывало предчувствие, могла бы открыть тайны ее магии, Кейт хотела как можно скорее ее прочесть. Жаль только сама она не могла понять ни слова, поэтому работать над книгой ей придется в обществе того, кого она не хотела сейчас видеть.
Разногласия порой встречались в их отношениях, но раньше не доходили до ссоры. И признать в этот раз кого-то одного виновным тоже было бы лицемерием, потому Кейт не представляла, как миром решить их спор. Ей до сих пор было некомфортно ощущать себя его госпожой и видеть в нем своего охранника. А Никиас будто нарочно заставлял ее мучиться, напоминая всякий раз о ее статусе. Будто желал оставить в ее сердце огромную рану и заставить отказаться от этих чувств. Только все его старания пропадали даром, потому что от любви ради власти Кейтлин точно никогда не откажется.
Никиас шел за ней, держась как можно дальше, и размышлял о своих случайно брошенных словах. Они оба погорячились, наговорив друг другу лишнего. Но оба сказали то, что каждый из них отказывался видеть. Шаг за шагом они все быстрее приближались к катастрофе, грозящей вот-вот вспыхнуть. Никакие предостережения не взывали к чувству долга. Раз за разом совершая ошибки и Кейтлин, и Никиас подвергали себя риску, приближая расплату. Рано или поздно их связь станет камнем, который потянет влюбленных на дно.