Получив разрешение войти, две служанки с подносами в руках торопливо прошли в покои и оставили ужин на рабочем столе. Кейтлин пригляделась и узнала в них все тех же девушек в серых платьях, которые приходили к ней вечером. Видимо, только ее личная прислуга может находиться в личных покоях наследницы страны.
Бросив несколько неодобрительных взглядов в сторону Никиаса, они обе поспешили удалиться. Что ж, а вот и подтверждение догадки: в господских покоях могут находиться только личные слуги и семейство. В самом крайнем случае допускалось присутствие личных телохранителей. А вот Никиас не относился ни к одной категории. И это считалось верхом неприличия, словно девушки застали их двоих в постели.
«Да и ладно! — мысленно отмахнулась Кейтлин. — Пусть что хотят, то и думают!»
В сердцах запустив небольшую квадратную подушку в стену, Кейт взяла со стола чашку чая и встала возле Никиаса. Маг лишь с тоской взглянул на стоящие на столе разнообразные фрукты и сладкую выпечку. Кейтлин обернулась на еду и догадалась, что за несколько дней он тоже ни разу нормально не поел. И сейчас просто не мог равнодушно смотреть на еду.
Кейтлин улыбнулась, протянув ему яблоко, и Никиас с благодарностью принял его. Сложно не заметить его голодный взгляд, хотя сама Кейт бесстрастно взирала на тарелки с фруктами. Волнения и груз долга начисто отбили весь аппетит, и если бы не боль в животе, пожалуй, Кейтлин еще долго не удосужилась бы поесть. Никиас облизнул испачканные соком губы и поднял изумрудные глаза на нее.
— Продолжай, — властно приказала Кейтлин.
Глава 31. Что есть за гранью дозволенного
Такой огромный объем информации, который ей удалось усвоить за прошедшие несколько недель, Кейтлин давно не усваивала. Даже проведя почти всю жизнь в поисках знаний, сейчас она оглядывалась назад и понимала, что смогла узнать не так и много об истории своего мира. А в особенности, если сравнить с той массой информации, что хранилась в огромной библиотеке Виленсии, познания Кейт о мироустройстве казались лужицей против океана. Еще полгода назад она и мечтать не могла получить доступ ко всем этим книгам и массе хранящихся здесь знаний. А сейчас жутко хотела выспаться и забыть наконец обо всем.
Захлопнув очередную книгу, Кейтлин устало поморщилась и отложила ее в сторону уже прочитанных, некрасивой кучей лежащих на столе. Каждый день был невероятно похож на предыдущий, и часы начинали потихоньку сливаться в единое серое ничто. Магистр Реин с особым усердием переносил библиотеку в ее покои, если судить по тому количеству книг, что ровными стопками стояли на полу. И всякий раз повторял, что каждая из них важна, если Кейтлин надеется в будущем занять место правителя. Брошенные вдогонку слова, что, в общем-то, она и не надеется, оставались неуслышанными.
А обиднее всего было узнать среди них те, что были запечатаны магией. Так или иначе, все магические книги были закрыты печатями, вероятно, для того, чтобы обычные люди не могли их прочесть. И никто, кроме старого друга Кейтлин, не мог передать их Магистру. Неужели Гейрт тоже решил перевести ее внимание только на книги?
Нет, конечно. Кейтлин понимала, зачем они день за днем приносят ей литературу и настаивают на скорейшем ее изучении. Здесь лежали самые разнообразные книги, в основном, посвященные истории обеих стран, законам и обычаям, регламенту Виленсии, основам управления страной. А также элементарным правилам магии, общим законам разделения на созидательную и разрушительную, и многое-многое другое, без чего нахождение ее в наполненном магией мире будет чрезвычайно опасно.
Отхлебнув из заботливо принесенной слугами чашки крепкий чай, Кейтлин взяла в руку исписанные Никиасом листочки с переводом найденной в недрах библиотеки книги о пророках. За обилием другой литературы Кейт не успевала работать над ее переводом, и маг взял эту обязанность на себя. Расшифровывая каждое предложение почти дословно, он записывал все это на бумаге и приносил Кейтлин, оставляя их на заметном месте на столе. Он понимал, что она сможет лучше разобраться в значении каждого слова, и иногда в квадратных скобках Кейт видела оригинал предложения, если оно было неоднозначным. Вначале она смеялась, говоря, что совершенно не понимает древний язык, но со временем начала интуитивно чувствовать значение фраз. Быть может, об этом и говорили друзья, когда упомянули необходимость владения магией для понимания ветерума.