— А что ты говорил о ночи и жизни? — Кейтлин робко улыбнулась, и в его взгляде солнцем отразилась ее улыбка.
— Боюсь, пока вы не научитесь контролировать свою силу, — вздохнул Никиас, — именно так и случится, если я осмелюсь к вам прикоснуться.
— И ты до сих пор так считаешь? — она пронизывающе смотрела в любимые глаза, ища в нем отголоски сомнений. Тщетно, если в чем нельзя было упрекнуть Никиаса, так это в лживости его любви.
— Я всегда буду так считать, — Никиас нежно поцеловал ее в лоб и губы его озарила светлая улыбка. — Как же ты красива.
— Ты первый, кто искренне так считает, — Кейтлин крепко обняла его, устроив голову на плече. — Еще много книг мне следует прочесть? Последние страницы уже едва усваивались.
— Я думаю, не очень, — Никиас свободной рукой развернул кресло и осторожно сел, а затем заботливо посадил Кейт на колени, прижимая к груди. — Основная информация вся здесь.
— Больше не желаю ничего читать! — капризно пробурчала Кейтлин и обхватила его руками за талию. — Та, что ты принес, последняя.
Никиас нежно погладил ее по плечу и устало откинулся на спинку кресла. Кейт закрыла глаза, прислушиваясь к мерному биению его сердца, и позволила себе насладиться краткими минутами любящих объятий. Ощущавшееся в его теле напряжение понемногу начало уступать место покою, и Кейт задумалась над тем, скольких же трудов стоят Никиасу постоянные поиски ее друга и мятежников, постоянные походы в библиотеку и проходы за мощные щиты, чтобы принести ей те или иные книги о магии. Он всегда старался для нее и никогда ничего не просил в ответ, он всегда дарил ей спокойствие и укрывал от тревог изо всех сил.
Невероятно обидно было сейчас греться в его объятиях, понимая, что вместе они быть никогда не смогут. Так больно думать о расставании, что душа разрывалась на части от каждого прикосновения. И больше всего от того, как близок он был сейчас, но как далек на самом деле. И кого только защищал этот глупый регламент, что правители за столько поколений не пытались его изменить?
— Что легче: эти легкие проявления близости или их отсутствие вовсе? — в раздумьях спросила Кейтлин. Никиас на секунду замер, не до конца понимая смысл ее слов.
— Что вы имеете в виду, госпожа? — нерешительно переспросил он.
— Я имею в виду, что, может, легче будет закрыть тебя в камерах? — Кейт подняла голову, серьезно смотря в глаза. — Для нас обоих.
— Вы, несомненно, правы, — кивнул в ответ Никиас, но руки его, крепко прижавшие к груди, показались голосом противоречащего сердца. — Сейчас я должен защитить вас от себя, но почему-то я этого не делаю.
— И я понимаю, почему, — Кейтлин ласково провела ладонью по его щеке, неотрывно смотря в глаза. Сильный взгляд изумрудных глаз прожигал насквозь темным желанием, заставляя ее таять. — Как-то душно здесь, ты не находишь?
— Дыхание сбивается, — Никиас облизал губы и тихо выдохнул, и Кейт инстинктивно повторила его выдох. — Действительно душно.
Кейтлин медленно вдохнула сладковатый запах его тела, и голова безжалостно закружилась, а в глазах все поплыло. Но только его взгляд, теплый и самую чуточку замутненный, выделялся из общего фона непередаваемой четкостью. Потонув в теплом безбрежном изумрудном море, она пропустила момент, когда его губы мягко коснулись уголка ее рта, словно дразня. Сердце зачастило в груди, и стук его слился в равномерный гул, отдаваясь в горле мурашками. Лишь одно мимолетное касание — сладость поцелуя вскруживает голову, и настоящее осыпается осколками перед жаждой раствориться в нем без следа.
Никиас вновь и вновь корил себя самыми жуткими словами за свою бестактную наглость, но даже самые глубокие остатки совести отказались служить хозяину, когда Кейтлин осторожно положила ладонь под его рубашку, плавно перебирая пальцами по мышцам на животе. Мелкая дрожь потекла по телу, с каждым ее неловким касанием разрастаясь будто пожар, и сознание потихоньку отключалось под напором страсти. Чувствуя ответное желание любимой девушки, что сжимал он в объятии, Никиас терял не только самообладание но и всю решимость разорвать поцелуй. И все же он не позволял безудержной похоти вырваться наружу, помня о том, что для Кейтлин это первое подобное проявление. Не мог позволить себе столь жестоко обесчестить ее.
Кейтлин совершенно не могла сдерживать импульсивный взрыв эмоций рядом с любимым. Все те бесконечные дни, что она провела здесь за изучением книг, она была абсолютно одна. Одинока среди этих книг. И сейчас жар его души сжигал в ней все тревоги. Кейтлин нерешительно провела пальцами по его телу, боясь спугнуть, но взывая к разуму. Но, похоже, его сознание было затуманено ровно в той же степени и не подчинялось доводам рассудка. И его горячая ладонь, скользнувшая по бедру под платьем, только подчеркивала истинность этого предположения.