— Никиас… — выдохнула Кейт, уже не в силах просто молчать. Его мягкие губы плавно сместились к открытым ключицам, оставляя влажные следы. — Наваждение…
— Вы мое безумие, госпожа, — сбивчиво произнес он и резко поднял ее на руки, а затем уверенным шагом направился в сторону спальни. И Кейтлин бы остановила его в недвусмысленном намерении, если бы не новый поцелуй, потопивший сознание в волнах неудержимого желания.
Холод постели на мгновение остудил пыл, но, только Никиас навис над ней, как и в том маленьком домике, жадность вновь охватила разум. И как в тот раз, она не стала его останавливать, затягивая в долгий поцелуй. На языке осел нежный аромат его желания, опьяняя сладостью. Никиас прижал ее к кровати всем весом и прикрыл глаза, наслаждаясь манящими вздохами после каждого прикосновения к такому притягательному телу. Словно в этом мире они остались только вдвоем.
Кейтлин тонула в изумрудном океане наслаждения, совершенно не понимая, что делала. Ее пальцы неумело хватались за края его рубашки в странной попытке не то порвать, не то поднять как можно выше. Все, что могло ее вернуть к реальности, сейчас потерялось в густом тумане желания. Жар его тела проникал прямиком к сердцу, растворяя ледяные цепи сомнений и печали. Никиас на мгновение поднял голову, и Кейтлин забыла, как дышать, под чарами его опаляющего взора.
— Я люблю тебя, родная, — прошептал он и ласково улыбнулся, озаряя сиянием роскошную спальню. Кейтлин почти до крови закусила губу, крепко прижимаясь к сильной груди. Руки ее беспорядочно скользили по широкой спине, и под ладонями мягко перекатывались сильные мышцы. А сладкий аромат желания кружил голову, обещая все наслаждения мира.
Никиас не позволял себе зайти дальше смелых ласк, ища и ища согласие в замутненной серой дымке любимых глаз, но единственное, что он там видел — жар алой похоти и горечь нетерпения. Прикосновения сквозь одежду напоминали неумелый плот в теплом море, а так хотелось почувствовать мягкость ласковых волн и нежность любимых вод. Никиас коснулся ее щеки и осторожно прижал большой палец к губам, мягко надавливая. Влажный язык на миг коснулся подушечки, и разум помутился от порочности ее ответа.
— Госпожа, — тихо выдохнул Никиас. — Если Вы позволите.
— Лишь то, что пожелаешь, — сбивчиво шепнула она. Едва слышный голос ее понемногу стягивал его плотными цепями, и сопротивляться томному желанию становилось почти невозможно.
Никиас облизнул пересохшие губы и грубо прижался к обнаженной шее, оставляя слабые розовые пятнышки. Сердце тут же пропустило удар, Кейтлин зажала рот ладонью, свободная рука сама потянулась к сильным плечам, позволяя пальцам впиться во влажную кожу. Из груди вырывались отчаянные вздохи мольбы, но попросить прямо слишком унизительно. И пусть так сильно хочется вновь ощутить вкус его поцелуя на губах.
— Никиас… — судорожно выдохнула Кейтлин, жмуря глаза. Сердце выбивало рваный галоп, и она слышала его оглушительный стук в висках.
Неясный шорох в глубине души не сразу привлек ее внимание, однако, когда Кейтлин отчетливо уловила знакомый шквал дремавшей силы, остановить его уже не успевала. Сила, так долго не подававшая знаков внутри, снова начала просыпаться. Жаркие поцелуи становились все настойчивее, оставляя едва заметные следы на коже. Наслаждение беспощадно душило, заставляя грудь судорожно вздыматься. Кейтлин чувствовала его власть и безропотно подчинялась, одаривая едва сдерживаемыми вздохами. Нежные губы неторопливо спустились еще ниже от ключиц, прокладывая дорожку из поцелуев. И в эту же секунду магия взорвалась новым всплеском, втыкаясь в партнера будто тонна копий.
Никиас с отчаянным криком свалился с постели и свернулся в клубок на полу, лихорадочно хватая ртом воздух. Кейтлин в ужасе спрыгнула на коврик и опустилась на колени возле пострадавшего от ее магии.
— Никиас! — она ласково погладила его по плечу и коснулась лица — кожа на секунду показалась ей ледяной. — Прошу тебя, скажи, что ты жив!
— Госпожа, — он с трудом сел на колени, стараясь отдышаться. — Я заслужил это.
— Ох, я боялась, что действительно убила тебя, — Кейт облегченно выдохнула и кинулась ему на шею, крепко прижимая к груди.
— Как глупо, но я все так же хочу вас, госпожа, — Никиас сдавленно засмеялся, а следом застонал от боли. Все же магия пророков могла обжечь крепче наказаний Фейлта или колдуна.