— Тебе не нужно туда ходить. Тебе не о чем с ними говорить, — пытался вразумить ее Дэмиан по пути, и голос его с каждым словом пропитывался недовольством все сильнее.
— Мой долг, как правительницы Виленсии, — монотонно заговорила Кейт не поворачивая головы, — выяснять все о подобных случаях.
— Отправь кого-то другого, не стоит самой этим заниматься, — продолжал настаивать колдун. Кейтлин устало вздохнула и перевела взгляд на него.
— Ты понимаешь: такие, как он, дискредитируют меня в глазах окружающих, — без тени раздражения пояснила Кейтлин. Грей досадливо поджал губы. — Я должна понять, зачем они это делают. И тогда я смогу остановить их.
Что ж. Дэмиан как-то раньше не обращал внимания, однако девчонка старается развиваться и двигаться по проложенной для нее дороге. Никогда раньше он не относился к ней, как к равной. А тем более, как к госпоже Кейтлин, наследнице обеих стран великого магического мира. Пожалуй, когда-нибудь действительно настанет день, когда ему придется признать ее госпожой.
— Ты понемногу взрослеешь, растешь как правитель, — одобрительно кивнул колдун. Кейтлин задержала взгляд на его лице дольше обычного и ничего не ответила, как-то понуро опустив плечи. Грей сцепил руки за спиной и вскинул голову, шагая рядом с ней. Да, она определенно становится настоящим правителем.
Спустившись на самые нижние уровни дворца по узкой винтовой лестнице, они подошли к тяжелой железной двери с небольшим окном. Стражник подземелья, невысокий мужчина средних лет в военной форме, с большим почтением отнесся к высокой гостье, решивший посетить тюремные камеры. Стоило им приблизиться, он склонился перед госпожой в глубоком поклоне и учтиво отворил двери тюрьмы.
Подземелье выглядело так, словно являлось старейшей частью дворца. Абсолютная тишина, нарушаемая лишь треском факела в руках стражника, действовала угнетающе. Каменные стены, потрескавшиеся от времени, были покрыты влажным мхом и плесенью. По зловонному запаху сырости можно было с уверенностью сказать, что стены насквозь пропитаны влагой, сочившейся из небольших трещин в камне. Сырость была и на полу, приходилось ступать чуть ли не по щиколотку в ледяной воде. Жуткий холод заставлял гостей зябко ежиться.
— Он здесь? — тихо спросила Кейтлин у стражника, когда они остановились у последней двери бесчисленных камер.
— Да, госпожа, — негромко ответил он, вставляя ключ в замочную скважину.
Провернув несколько оборотов, мужчина с силой дернул тяжелую железную дверь. Она поддалась не сразу, а лишь раза с третьего, громко скрипя проржавевшими петлями. Стражник открыл ее настолько, чтобы можно было протиснуться лишь одному человеку, а затем скользнул внутрь. Послышался щелчок отодвигаемой щеколды, и внутренняя дверь распахнулась с пронзительным скрипом.
Стражник вышел наружу, приглашая госпожу к пленнику. Она подала знак телохранителям остаться снаружи, а сама проскользнула за дверь. Факел, оставленный стражником на внутренней двери, осветил небольшую камеру. Кроме вырезанного в стене тонкого выступа, служившего, очевидно, кроватью, она была абсолютно пуста. Все та же стоячая вода была и здесь, но было ее значительно больше вследствие того, что сами камеры оказались расположены несколько ниже, нежели коридор, по которому они пришли.
Знакомый мужчина сидел на каменном выступе, опустив голову и опершись о колени. Когда Кейтлин вошла, он даже не поднял глаз, словно его совсем не интересовало собственное будущее. Кейт с трудом узнала в нем того, кто атаковал ее всего день назад: он был невероятно грязным и побитым, будто его здесь нещадно пытали все это время. А ведь она отдала четкий приказ, запрещающий насилие.
— Я хочу поговорить с тобой, — Кейтлин присела на камень возле него. — Как тебя зовут? — спросила она, внимательно вглядываясь в бледное лицо.
— Какое это имеет значение? — безучастно ответил он, не шевельнувшись. Пустые глаза были прикованы к чернеющей воде, в которую были погружены его ступни. Сколько же пленников выживает в этих камерах в подобных условиях?
— Для меня имеет, — спокойным голосом ответила Кейт, стараясь хоть чуть завладеть его вниманием. — Ответь мне, пожалуйста.
— Меня зовут Рейнольд, — тихо произнес он и прикусил губу. Голову он, вероятно, поднять не осмеливался, возможно, вследствие произошедшего минувшей ночью.