— Госпожа, вы в порядке? — заботливо спросил Никиас, осторожно тронув ее за плечо. Кейт вздрогнула и моргнула несколько раз, стараясь прогнать злые мысли.
— О, Никиас? — его взволнованное лицо было так близко, а она даже не заметила, как он присел возле нее. — Прости, что ты спросил?
— Как ты? Выглядишь подавленной, — он мягко сжал ее ладонь, хоть этим выражая поддержку. Кейтлин непроизвольно выдернула руку. Зрение затуманивалось, то ли от усталости, то ли…
— Просто думаю о том, что мне не место здесь.
Голова кружилась от недосыпа. Кейтлин широко зевнула, прикрыв рот ладонью, и постаралась встать, но сквозь пелену разбитости вдруг яркими лучами вспыхнули два зеленых изумруда. Кейтлин в ужасе отшатнулась, сосредотачивая внимание на знакомом лице. Ладони вдруг мелко задрожали, а в пальцах поселилась лютая стужа. Кейтлин обхватила себя руками и отодвинулась как можно дальше от горящих ненавистью изумрудов.
— Так и есть, — жесткий голос Грея ударил по ушам. Кейт обернулась в его сторону, и в угольном взгляде неожиданно прочла непроглядное вязкое презрение. — Нечего тебе здесь делать. Уезжай отсюда.
— Что? — едва слышно пискнула Кейт. Ведь друзья не могут ненавидеть ее, они же сами…
— Действительно, от тебя одни проблемы! — Никиас встал, и высокомерный взгляд его прибил к земле, будто огромный гвоздь.
— Но, я считала…
— Уезжай! — гаркнул Дэмиан, и Кейт в ужасе сжалась в самом углу, пряча голову в коленях. — Тебе не место здесь!
— Никиас… — жалобно застонала она, ища хоть крупицу помощи. Мир сыпался на глазах, и только его голос еще мог воскресить в ней надежду. — Ты ведь так не думаешь?
— Ты ошибаешься! — Кейт подняла испуганный взгляд и застыла, когда Никиас зажег на ладони огромный светящийся шар, плавными шагами направляясь к ней. — От тебя одни разрушения!
— Никиас! — в панике закричала Кейтлин, хватаясь за голову обеими руками. — Пожалуйста, нет!
Глава 35. Болезненные воспоминания о прошлом
Кейтлин молча сидела в углу повозки, вцепившись холодными пальцами в деревянный бортик, и наблюдала за пролетающими мимо деревьями. Краем зрения она замечала движущихся рядом двоих мужчин и вздрагивала всякий раз, когда кто-то из них подходил слишком близко. После того ужасного видения она больше ни разу ни с кем не заговорила и боялась даже взглянуть на них. Было ли это пророчество, или просто сон, но ей до сих пор было жутко, словно это случилось наяву. Минула почти неделя, но Кейт не двигалась с места, ничего не говорила и даже не ела. Только изредка пила воду из стоящей неподалеку деревянной чаши.
Никиас вновь наполнил пустую чашу водой и отошел в противоположный конец повозки, чтобы сесть. С неделю он наблюдает за тронувшейся госпожой и не может уловить ни чужеродного заклятия, ни посторонний магии, ни психического заболевания. Кейтлин полностью находилась в здравом рассудке, но по какой-то непонятной причине стала считать своих друзей убийцами, желающими ее смерти. А без четкой причины Никиас никак не мог использовать целебную магию, чтобы вывести ее из бредового состояния.
— Дэмиан, ты можешь еще раз поговорить с ней? — в очередной раз попросил Никиас, огорченно взглянув на Кейтлин. — Я начинаю серьезно переживать.
— Я уже пытался, и не раз, — колдун передернул плечами, слегка натянув поводья в повороте. — Бесполезно.
К собственному удивлению, Дэмиан также не ощущал постороннего вмешательства, будто наследница сама по себе просто взяла и сошла с ума. Без адекватных предвестников и причин ее разум потонул в странных картинах, будто ее магия вслед за ней обезумела и подкидывала ложные видения. Всему этому точно должно быть какое-то объяснение, однако достойного так и не находилось.
— Что произошло? Вы говорили, потом она закричала. И теперь молчит и не шевелится, — Никиас устало провел рукой по взмокшему лбу. Новые неприятности никак не вписывались в его распорядок дня и порядком утомили. Если госпожа не придет в себя до их приезда к Сафире, посещение закончится трагедией.
— Еще раз повторяю: когда я уходил, она была в порядке, — Дэмиан взглянул на забившуюся в угол Кейтлин. Мертвенный взгляд ее был прикован к мелькающим черным стволам деревьев и больше не горел привычным огоньком интереса. — Мы говорили о ней, о том, что ей не стоит нарушать правила. После я ушел.