— Проклятье! — громко выругалась она, собирая с пола свою одежду. Нужно перестать думать о нем и сосредоточиться на цели. Ведь приехали они в этот дом вовсе не из праздного интереса.
— Кейтлин? — она резко обернулась: Никиас озадаченно смотрел на нее, приподнявшись на локте на кровати. — Что-то случилось?
— Нет, все хорошо, — Кейт собрала свои вещи по полу, подошла к нему и нежно поцеловала в щеку, а затем села на краешек кровати, надевая штаны и рубашку. Интересно, много он успел услышать? Впрочем, какое это имеет значение после всего.
— Родная, я же вижу, — он сел рядом с ней, мягко обнимая за талию. — Расскажи.
Кейтлин резко обернулась к нему и взмахнула рукой. Ладонь осторожно легла на его щеку, а губы коснулись чарующих своей сладостью губ. Кейтлин прикрыла глаза и пересела к нему на колени, крепко обнимая за шею, и выпрямила спину, строго глядя сверху вниз в полыхающие изумрудные глаза.
— Он специально назвал эту комнату! — сквозь зубы прошипела Кейтлин и до боли сжала пальцы на его плечах, оставляя следы от ногтей. — Он хотел, чтобы мы переспали!
— Ну, что ж, — Никиас сцепил руки у нее на пояснице, — типичное поведение для него. Дэмиан Грей постоянно так поступает, — со вздохом произнес он и уткнулся лбом ей в плечо. — Никакого уважения к чужому личному пространству.
— Но это уже слишком! — она расстроено выдохнула, стараясь взять себя в руки. Настолько наглое вторжение в ее жизнь она терпеть не станет, но и способов борьбы с Греем не осталось. Их взгляды противоположны словно день и ночь, и его агрессивное навязывание своей позиции относится к одной из таких крайностей.
— Спасибо, Никиас, — Кейтлин вновь оставила на его губах поцелуй и поднялась на ноги, обернувшись уже в дверях, — что не торопишь меня. Я очень ценю это.
И до того, как Никиас успел открыть рот, Кейтлин спешно покинула комнату, не желая выслушивать то, что маг хотел ей сказать. Разумных оправданий собственной глупости она придумать не могла, и хоть жутко злилась на Грея за самовольство, где-то в глубине души хотела повернуть время вспять и не останавливать Никиаса.
В дверях Кейтлин почти столкнулась с колдуном и от неожиданности ударилась спиной о витой узор розы. Дэмиан нетерпеливо ждал ее все это время, ходя кругами по широкому коридору. И только черные глаза выхватили ее силуэт у двери, Грей остановился и развернулся к ней лицом, хмуря темные брови. Кейтлин вскинула голову и надменно прошла мимо, ничего не сказав на его возмущенный взгляд. Она слишком злилась на него, чтобы чувствовать вину за длительное ожидание.
— Не стоило так кричать, — невозмутимо произнес Дэмиан. Кейтлин скосила глаза в его сторону и прищурилась.
— Не хочу обсуждать это, — зло бросила она, шагая по широкому коридору. Колдун грубо схватил ее за руку, ведя в обратном направлении.
— Сафира ждет тебя снаружи, — пояснил он в ответ на ее вопросительный взгляд.
Кейтлин безропотно последовала за ним, и Дэмин разжал пальцы, выпуская ее запястье. Мягкую дымку чужой силы он мог бы почувствовать, казалось бы, даже из Виленсии, настолько родной стала она для него. Грей опустил голову и бросил короткий взгляд на шагающую за ним наследницу. Вопреки законам ее страны, она не желает отпускать свою любовь и усердно ищет способы быть вместе с Никиасом. Можно ли назвать ее любовь настоящей, если она не сдается перед первой трудностью? Или простым упрямством? А если так, что отличает настоящую любовь?
Минувшей ночью он почти не спал, так много думал о своем прошлом и настоящем, что не смог сомкнуть глаз. Встреча с Сафирой спустя столько лет напомнила ему о давно забытых чувствах, будто любовь к ней никогда и не уходила. Или же сейчас они не более чем ностальгия по тем дням и желание вновь почувствовать влюбленность? Если обида способна вытеснить все светлые чувства, можно ли назвать их любовью? Несмотря на свою беспорядочную личную жизнь, любил Дэмиан всего дважды и сейчас боялся вновь принять неверное решение. Впрочем, времени обдумать все у него теперь предостаточно.
Вдвоем они вышли через заднюю дверь во внутренний двор, и Кейтлин застыла на месте, пораженная его великолепием. В отличии от скупой зеленой травы возле главной двери, прекрасный сад за домом просто поражал воображение. Чудесный ручей с прозрачной водой и черно-белой галькой на дне бежал от двери вперед вдоль тонкой тропинки, посыпанной золотым песком. Тут и там благоухали диковинные цветы, распустившие свои лепестки, даже невзирая на позднюю осень. Тропинка причудливо извивалась между благоухающими кустарниками, рисуя цветочный маршрут через весь восхитительный сад.