— А ведь совсем чуть-чуть, и успели бы, — с сожалением произнес Никиас, спрыгнув на землю и вынимая меч из ножен. Металлический звон оружия эхом разлетелся по проходу. Кони нервно забили копытами по каменной тропе, настороженно осматриваясь. Никиас взял их под уздцы, успокаивая мягкой волной магии. Отряд совсем скоро покажется сам, и не хотелось бы, чтобы животные в панике разбежались.
— Ты справишься, Никиас? — услышал он озабоченный голос колдуна из повозки. Колкая дымка его магии понемногу стихала, но все еще оседала на коже неприятной пеленой. Никиас сглотнул и поморщился, отгоняя чужую силу от себя.
— Защити Кейтлин. Я разберусь, — подтвердил он, обходя повозку, и выставил меч перед собой.
Предводитель первым появился из-за каменной стены, спустившись на землю по скользким выступам. На светлые волосы его медленно оседал белоснежный снег и тотчас растворялся в небытии. Взгляд безмолвных глаз скользил по камням, но Никиас готов был поклясться, что вот-вот на него взглянут контрастно черные радужки. Песочный плащ на его широких плечах ритмично развевался за спиной, почти скрывая высокую фигуру среди камней. И едва его черный сапог коснулся тропы, Никиас отшатнулся от пропитанного магией угольного взгляда.
Никиас не мог не узнать своего бывшего друга, с которым вместе учился в Академии. Редкий контраст светлой кожи и волос с почти черными глазами приковывал взгляды окружающих и почти навечно врезался в память. Округлое лицо и миндалевидный разрез глаз соблазнительно подчеркивали статная фигура и высокий рост, соперничающий разве что с Никиасом. Да, столь заметную личность непросто забыть, как и его эгоистичный характер. Никиас хорошо помнил, как тот рассмеялся над его предложением сбежать вместе в Виленсию. Он никогда не считал действия императора неправильными. Напротив, он поддерживал политику Дерка Ренэта.
А следом за ним появились и еще четверо вооруженных до зубов солдат. Все они были из элитной стражи императора, и даже выглядели одинаково: мечи, перекрещенные за спиной, тяжелая булава с шипами у левого бедра и многочисленные кинжалы, развешанные по всему телу. Выглядела эта четверка достаточно угрожающе, чтобы напугать кого угодно.
— Здравствуй, Никиас, — холодно произнес мужчина во главе отряда. — Вот уж не думал, что встречу своего друга в подобных… обстоятельствах.
Низкий голос его не оставлял сомнений в цели визита. Никиас крепче сжал эфес меча и вновь раскинул следящую сеть, осматривая округу во избежание очередной засады. Но, судя по всему, его старый друг был по-прежнему излишне самоуверен.
— Алистер, не ожидал тебя увидеть здесь, — Никиас опустил меч, однако убирать в ножны не спешил. Оба понимали, чем закончится разговор, однако Никиас лелеял надежду решить вопрос миром в память об их старой дружбе.
— А я, напротив, искал тебя, — Алистер улыбнулся характерной победной улыбкой. Он всегда так улыбался, когда считал себя сильнейшим. Тщеславие было не самой лучшей его чертой, но однозначно главенствующей.
— Неужели дружеские чувства заставили тебя пройти такой путь? — невинно поинтересовался Никиас, однако не спускал глаз с сопровождавших его мужчин. Обилие железа на их телах изредка звенело при порывах ветра, напоминая об их опасном присутствии.
— Дружба растворилась, когда ты предал императора, — неприятно оскалившись, ответил Алистер. — Ты бросил свою страну!
— Дерк Ренэт уничтожит Тэйтр! — воскликнул Никиас и поднял меч, направляя острие на старого друга. — А за ним и Виленсию! Его планы чудовищны!
Как бы это ни было глупо, Никиас все еще хотел открыть ему глаза на происходящее, но, видимо, этому никогда не бывать. В ответ на его слова Алистер лишь презрительно фыркнул, стиснув зубы. И буквально через секунду с мстительной улыбкой дал сигнал солдатам. Никиас отступил на шаг. Мужчины со звоном достали из-за спины мечи, угрожающе взмахнув ими. Высокие, сильные, казалось, они чувствовали свое превосходство и не спешили наступать, зловеще поигрывая оружием.
— Алистер, ты ведь несерьезно? — Никиас уверенно сжал меч в руке, закрывая собой повозку.
— Предатели не достойны жить, — сурово ответил Алистер и указал рукой на Никиаса.