Еда с собой была, вода – тоже. Даже нашлась большая бутыль с молоком, закутанная в кусок полотна, чтобы не разбилась. Моя домоправительница как всегда обо всем позаботилась и все припасы на дорогу были плотно уложены в корзину. Пара больших полотенец прикрывали все это сверху. Так что можно было даже умыться и немного привести себя в порядок. Благо, хозяин принес нам пару ведер воды и показал, где отхожее место.
Закончив наши приготовления ко сну, мы кое-как поужинали и улеглись. Пряный запах сена почему-то напомнил мне о Далии. Засыпая, мне хотелось снова уткнуться в душистые пряди ее волос…
*****
Багдасар.
Боги, когда же кончится это плаванье…
А как все хорошо начиналось!
Мирэлия убедила меня, что лучше всего поехать в Наир перед Праздником. У брата будет больше времени, поездить со мной, показать все. И плыть намного легче – ведь через несколько дней начнутся осенние дожди.
По началу, первые два дня, плыть было очень приятно. Правда я, в основном, лежал в небольшой каюте. Пусть койка непривычно узкая, зато прямо напротив – небольшое окно. А мне, почти все время лежащему на животе, хоть какое-то развлечение.
Так что первые дни я наслаждался свежим речным ветерком, задувающим в окно, и наблюдал за птицами, неугомонно вившимися вокруг нашего кораблика.
А на третий день похолодало, и за бортом как-то стемнело. Воздух резко изменился, даже стал пахнуть иначе. Похоже, дожди решили начаться, не дожидаясь Праздника. Хорошо, что плыть осталось недолго – завтра к обеду будем в Наире. Во всяком случае, так нам сказал капитан.
Мои размышления прервались негромким стуком.
- Ваша светлость, вы не спите? К вам тут госпожа пришла. Вы позволите?
Фрея почти не оставляла меня одного. По правде сказать, оно и неплохо. Обе мои прислужницы, как оказалось – не переносят качки. Поэтому, чтобы не мельтешили перед глазами или на палубе, стеная и причитая, держась то за голову, то за живот, бабушка их напоила каким-то своим снадобьем. И теперь они спокойно спали в своем закутке, просыпаясь лишь по природной надобности, и чтобы немного поесть.
- Пусть бабушка заходить. Я не сплю. – Я был рад, что она пришла.
Я видел, что плаванье и Мирэлии давалось нелегко. Как и всем нам, особенно – в последние сутки. Погода резко испортилась, поднялся сильный ветер. Нас ощутимо качало, и было ясно, что собирается дождь.
Я сам на палубу и не выходил ни разу. Встаю, конечно – время от времени. Но все больше лежу. Мне довольно удобно, все – под рукой. И мои книги, и свитки для записей. Первые дни, кроме наблюдений за жизнью речных обитателей, я много читал, и даже делал кое-какие заметки. Но в последние сутки началась такая качка, что пришлось все сложить в сундук под кроватью, иначе разлетелось бы по каюте, только собирай.
Дверь в каюту открылась, пропуская бабушку. Точнее, мою пра-пра…даже не знаю точно сколько раз, прабабушку. Однажды, еще в детстве, я попытался определить ее точный возраст. Расспрашивал о различных событиях, свидетельницей которым она была. Сравнивал ее рассказы с хрониками, даже официальными летописями некоторых событий. Расспрашивал ветеранов среди дворцовых прислужников. Сравнивал факты, сплетни, домыслы. Почти всегда все совпадало более или менее. За исключением мелких деталей, но так и должно быть. В конце концов, мои расчеты закончились на цифре "217", и я решил, что где-то ошибся. Спросил отца, а он… А он не отрицал. Просто сказал, что все документы, свитки, свидетельства и медальоны бабушки Мирэлии находятся у нее, в ее личном архиве. И, если мне так уж приспичило – я могу к ней же и обратиться. Возможно, я что-то не то спросил, потому получил ответ: "Твой прапрадед, принц Багдасар, мой праправнук". На этом мои расчеты приостановились…
- Как ты сегодня, внук? – Я услышал в ее голосе усталость, и какую-то озабоченность.
- Все как всегда, Мирэлия. – Она предпочитала, чтобы к ней обращались по имени. Разумеется, близкие члены семьи.
- Спина не слишком мучает?
- Пока лежу, не двигаясь – не мучает. Особенно, когда ты закутываешь меня в тот плащ, из козьей шерсти. Но все время лежать, как покойник, без движения – я не могу…
- Не приведите, Боги! О чем ты болтаешь, неразумный молодой человек? Даже и думать не смей, не то что – вслух произносить такие вещи. Подумаешь, болит у него. У меня уже лет сто… или даже сто пятьдесят, поясницу ломит. Каждый раз, когда по осени дождь собирается. И ничего, живая еще.