Ралин вдруг аж подпрыгнул:
- Сумка! Моя седельная сумка! Ну же, Сифас!
И, к большому изумлению Ванлира, мужчины хором заорали:
- Покрывало! Шнурок! Колокольчик!
Далию это, видимо напугало. А может, она опять стала бредить и просить о помощи. Как можно быстрее, прямо сейчас. Она металась, мотала головой, снова сбросила нагревшееся полотенце.
Ванлир тут же понес намочить его в холодной воде, а Ралин с Сифасом помчались за пределы кухни. Впрочем, они очень быстро вернулись, неся каждый по своей седельной сумке.
Глава 12.
Мне было очень тепло и уютно. Хорошо, тихо, спокойно. Я лежала на удобной кровати, в меру жесткой и достаточно просторной. "Продлись, мгновенье счастья! Как же не хочется вставать! Опять на работу, пора просмотреть новый проект… А уж об отпуске снова остается только мечтать…" Такое вот уютное утреннее брюзжание… И тут на меня обрушились воспоминания последних событий, землетрясение, какой-то странный мир…Желтый глаз с вертикальным зрачком, холодная и невероятно вкусная вода, какие-то люди – мужчины, и Ванлир, его ведь Ванлир зовут? И мне это не приснилось?
Я гордо и решительно осмотрелась вокруг…Ладно, хорошо. Приоткрыла потихоньку правый глаз.
Первым, что я увидела, было тонкое, шерстяное на вид, одеяло или покрывало, растянутое надо мной на четырех палках.
От удивления я открыла и второй глаз. Под головой обнаружилась большая подушка. Мои руки лежали поверх такого же точно одеяла, как и над головой. А что, смотрится неплохо. Светло-коричневого цвета, а на концах – кисточки.
Я поднесла руки поближе к лицу. А это еще что за украшения? Мои запястья обвивали кожаные витые ремни, или шнурки. Хорошо так обвивали, от запястья и до середины предплечья. А на шнурках (а это-то к чему, вообще?) зеркально отражаясь, висели два колокольчика. При более подробном изучении, и шнурки, и колокольчики немного отличались друг от друга, но, несомненно были выполнены или в одном стиле, или одним и тем же мастером.
Я лежала в большой комнате, наверное, метра четыре или пять в длину, если считать за длину ту стену, вдоль которой стояла моя кровать. И в ширину, то есть от кровати до двери напротив – тоже метра три-четыре, не меньше. Высота была метра два с половиной. Ну, да проверю, когда встану. Я села и осмотрелась. Над кроватью окно, сейчас прикрыто какой-то заслонкой, типа ставня. Но не до конца. Солнце в глаза не бьет, но приток воздуха ощущается хорошо. Сухо, тепло. Полумрак. Я сдвинула заслонку-ставень в сторону. Она легко поддалась и света стало побольше. В окно было видно горы – подальше, холмы – поближе. На холмах деревья. Небо чистое, зеленовато-голубое. Странный цвет. Почти как дома. Но дома – голубовато-серое. А тут вон какое. Ладно, с небом разберемся потом.
А пока продолжим осмотр жилища. Прямо напротив меня, на той стене, что между стеной с окном и стеной с дверью, размещается огромная печь. Красивая. Двойная. Снизу отделение с дверкой, видимо для дров, или чем они тут топят.
Сверху печь полукруглая, деревянная заслонка отодвинута, и видно, что печь внутри пустая и очень чистая. Похоже, что вся целиком сделана из какой-то желтовато-серой ноздреватой глины. У меня есть шамотный камень для выпечки, так вот, эта печь – точно такого же цвета. Интересно.
На этом мой осмотр помещения был прерван. Дверь, что была напротив, открылась, и в комнату вошли двое мужчин.
Оба были высокие и широкоплечие. Первое, что бросилось в глаза, широкие запястья и просто широченные ладони. Я таких раньше никогда и не видела.
Один был постарше, лет сорока, примерно. Темные, почти черные волосы с проседью, карие глаза, небольшая борода, аккуратно подстриженные усы,
Второй помладше, лет 22-23-х, русые волосы, серые прозрачные глаза, без бороды, но с усами.
Одеты мужчины были одинаково: темно-коричневые штаны, рубахи такого же цвета, кожаные то ли сапоги, то ли ботинки на шнурках. На шее у обоих висели на шнурках небольшие кожаные мешочки желтоватого цвета. Подстрижены оба были очень коротко. Вернее, это выглядело так, как будто два-три месяца назад их обрили наголо, а сейчас волосы слегка отрасли.
Оба приветливо улыбнулись и тот, что постарше произнес низким голосом: