"Мой дом находится в другом месте. И готова спорить, что найти его еще труднее, чем твою хижину".
Он спускался в пещеру, не переставая удивляться тому, что видит. Озеро с прозрачной, словно хрустальной, водой, весело резвящийся водопад, сверкающие сталактиты и сталагмиты - и ощущение какого-то особого волшебства.
Но больше всего его поразила исполненная радости песнь пещеры, которая не имела ничего общего с землями болгов. Она пронизывала все вокруг, касаясь сознания Эши гармоничной, тихой мелодией. Это может быть только Рапсодия, решил он. Если бы здесь еще до болгов жили Энвин с Гвиллиамом хотя бы недолго, - то все вокруг было бы пропитано ненавистью и яростью, которые превратили в безжизненную пустыню старые земли намерьенов. На него снизошло умиротворение, значит, она здесь.
Когда показался маленький домик, Эши понял, что не ошибся. Он чувствовал: она внутри, переходит из комнаты в комнату, и ее сопровождает облако мягкого тепла. Огни домика весело сверкали в сгущающихся сумерках, из каменной трубы поднимался дым. Живущий в нем дракон успел заметить все детали окружающего пейзажа - начиная от мерцающей в полумраке беседки с золотой клеткой для птиц, где продолжало витать эхо его имени, и кончая садом с пышными ранними цветами. Здесь царила такая красота, что, казалось, она может победить боль, которую он постоянно носил с собой.
Эши сделал глубокий вдох. Он решил сказать ей о своих чувствах и положить конец намерьенской игре в молчанку. Здесь самое подходящее место, чтобы это сделать, и самое подходящее время - если оно вообще когда-нибудь наступит.
Рапсодия открыла дверь. Он стоял на пороге, перекинув через руку плащ, смущенно улыбаясь, как тогда, в лесу, когда он открыл ей свое лицо. Рапсодия посмотрела ему в глаза и увидела, что зрачки у него по-прежнему вертикальные. И вдруг она вскрикнула. Борода исчезла, лицо Эши было гладко выбрито, совсем как в Сепульварте. Он мгновенно перестал улыбаться.
- Что-нибудь случилось?
Рапсодия еще несколько секунд на него смотрела, а по том покачала головой:
- Нет, извини. Ничего не случилось. Входи, пожалуйста. Я вела себя непростительно грубо.
Эши вошел в гостиную и огляделся по сторонам. Неожиданно уютная обстановка комнаты пробудила в нем тоску, желание чего-то, а чего, он и сам не смог бы сказать.
Он сразу понял, что гостиная обставлена с любовью - цветной шерстяной ковер и два стула у камина в одном углу комнаты, маленький диванчик напротив. Всюду, куда ни бросишь взгляд, вазы с цветами, простые, но очень красивые предметы украшают стены, аккуратно расставлены на столах. Музыкальные инструменты убраны в шкаф из вишневого дерева, отделанного изнутри пробкой. В воздухе витал аромат трав и мыла, к которому добавлялся запах ванили. Эши сделал глубокий вдох.
- Хорошо у тебя здесь.
- Спасибо.
Рапсодия автоматически потянулась, чтобы забрать у него плащ, но только когда он протянул его, сообразила, какую совершила ошибку. И не могла поверить что Эши его отдал. На ощупь он показался ей прохладным и словно источал туман, но в остальном ничем не отличался от самых обычных плащей. Повесив его на крючок около лестницы, Рапсодия повернулась к гостю:
- Что стряслось с твоей бородой?
Эши посмотрел в огонь и улыбнулся:
- Один человек, чьим мнением я очень дорожу, счел, что без нее я буду выглядеть лучше:
- А-а, - протянула Рапсодия и смущенно замолчала, не зная, с чего начать.
- Ну? Ты меня звала? - повернувшись к ней, спросил Эши.
- А-а, - снова начала Рапсодия, но заставила себя ус покоиться. - Да. Надеюсь, тебе не пришлось бросить из-за меня важные дела.
- Зачем я тебе понадобился?
Рапсодия оперлась о перила лестницы.
- По правде говоря, у меня к тебе два дела. Первое находится наверху, у меня в спальне. Ты не против подняться?
Эши с трудом сглотнул, стараясь справиться с возбуждением и желанием, которое охватило его в тот момент, когда она открыла ему дверь.
- Не против, - ответил он, и его голос прозвучал не естественно напряженно.
Рапсодия ему улыбнулась, и все его существо отозвалось на ее улыбку как, впрочем, происходило с ним всегда. Он начал подниматься вслед за ней по лестнице, предварительно пристроив свой меч на стойке у двери.
Они вошли в очень красивую спальню, убранную с большим вкусом вещами, которые любила Рапсодия. За чуть приоткрытой дверцей шкафа Эши заметил аккуратно раз вешенные платья мягких цветов, ни одного из которых он ни разу на ней не видел. В дальнем углу устроилась ширма, расписанная теми же приглушенными тонами заката, что и кувшин с тазиком около умывальника. Возле камина устроилась медная подставка для дров. Рапсодия подошла к украшенной резьбой каминной полке, взяла два портрета и протянула их Эши.
На одном из портретов, написанных маслом, были изображены мальчик-подросток и маленькая девочка. Оба очень красивые, оба явно из аристократического рода, девочка светлокожая и светловолосая, мальчик немного потемнее. Словно в противовес первому портрету, со второго, нарисованного углем, весело ухмылялись грубые лохматые рожицы малышей-фирболгов. Эши вопросительно посмотрел на Рапсодию.
- Мои внуки, - пояснила она и внимательно посмотрела на него своими изумрудными глазами.
Эши продолжал удивленно на нее глядеть.
- Ах, да, - проговорил он через несколько минут. - Ты о них рассказывала. Теперь я вспомнил.
- Мне кажется, что этих ты особенно хотел бы видеть, - сказала она мягко и показала на портрет, написанный масляными красками. - Перед тобой дети лорда Стивена.
Как она и предполагала, на глаза Эши навернулись слезы, и он тяжело опустился на диванчик, стоящий перед камином. Значит, он их никогда не видел, даже не знал об их существовании, очевидно Ллаурон не посчитал необходимым держать своего сына в курсе важнейших событий в жизни его лучшего друга. У Рапсодии заныло сердце. На клонившись через спинку диванчика, она положила руку Эши на плечо, а другой показала на портрет:
- Малышка Мелисанда родилась в первый день весны, она вся словно наполнена солнечным светом. Ее брат гораздо спокойнее и серьезнее, больше погружен в себя, но когда он улыбается, в комнате становится светлее, будто в нее заглянуло солнышко. Его день рождения приходится на последний день осени. - Она помолчала, стараясь подготовить его к своим следующим словам. - Его зовут Гвидион.