Рапсодия обернулась к нему через плечо, ее глаза пылали, точно степной пожар.
- Но почему я, Эши? Зачем Ллаурону обманывать еще и меня? Почему я должна узнать все это от тебя, а потом все забыть? Почему бы ему просто не обратиться ко мне за помощью? Я так надоела Грунтору и Акмеду своими раз говорами об объединении намерьенов, что они обещали сбросить меня с вершины горы, если я не замолчу. Боги, разве я не доказала свою верность Ллаурону?
Эши съежился под ее взглядом.
- Конечно, доказала. Но на то есть две причины. Во-первых, в такой ситуации ты будешь вести себя как Певица и Дающая Имя. Ллаурон и Ларк знают, что ты всегда говоришь правду - в том виде, в котором сама ее понимаешь.
Поэтому если ты поверишь в смерть Ллаурона, то и весь остальной мир посчитает это свершившимся фактом. Ларк твое свидетельство необходимо для того, чтобы заявить свои права на место главы филидов, а Ллаурону - чтобы все поверили в его обман. Возможно, если бы ты не твоя кристальная честность, он мог бы рассказать тебе правду, рассчитывая на твою помощь. Но боюсь, дорогая, что твоя репутация сделала такой вариант невозможным.
С губ Рапсодии чуть не сорвался резкий ответ - она вспомнила, как много лет назад то же самое сказал Майкл, но она заставила себя промолчать. Она отвернулась, подождала, пока ярость перестанет ее душить, и спросила:
- А какова вторая причина?
Эши сглотнул.
- Ариа, если ты меня любишь, пожалуйста, не спрашивай. Поверь мне, ты не станешь в этом участвовать, если узнаешь всю правду. - Он провел руками по своим блестящим волосам, повлажневшим от пота.
Рапсодия встала, скрестила руки на груди и повернулась к нему:
- Хорошо, Эши, поскольку я люблю тебя, то не стану спрашивать. Но я верю, что ты мне все равно расскажешь. Учитывая наши с тобой обещания друг другу, я не могу себе представить, чтобы ты стал что-то от меня утаивать, тем более зная, что мне будет больно в любом случае. По-моему, тебе лучше все рассказать.
Эши наконец встретил ее взгляд и заметил в нем не только гнев, но и сочувствие - она понимала, какие сомнения его мучают. Эши видел, что она верит ему, хотя у нее были все основания этого не делать. Он закрыл глаза.
- Ллаурон, еще до начала поединка, возьмет с тебя обещание, что в случае его смерти... - Его голос дрогнул.
- Продолжай, - нетерпеливо поторопила Рапсодия. - Что мне придется сделать?
- Убедившись в его смерти, ты обещаешь ему поджечь его погребальный костер при помощи огня Звездного Горна. Пламя поглотит его тело, это первый - и очень важный - шаг на пути к бессмертию стихий. Он не сможет привести задуманное в исполнение без твоей помощи. Ллаурону требуются стихии огня и эфира, чтобы начать путешествие к превращению в дракона. Он знает, что ты выполнишь свое обещание.
Ответа не последовало, и Эши распахнул веки. Рапсодия смотрела на него, ее глаза были широко раскрыты.
- Но он будет еще жив?
- Да.
- И я должна буду сжечь его заживо. То есть он умрет от моей руки.
- Ариа...
Рапсодия выскочила из беседки, и через несколько секунд Эши услышал, как ее вырвало. Потом раздались сдавленные рыдания. Эши приложил разгоряченный лоб к одной из колонн беседки, его кулаки сжались от бессильной ярости. Он старался сдержать гнев, не допустить появления дракона, понимая, что Рапсодия нуждается в нем гораздо больше, чем дракон, которому хотелось выплеснуть свою злость. Он расхаживал внутри беседки, дожидаясь возвращения Рапсодии, чувствуя, как она пытается подавить боль, Эши понимал: сейчас ему не следует к ней подходить.
Наконец она перестала плакать и через мгновение вернулась в беседку. Ее лицо покраснело от слез, но приобрело спокойное выражение, и она успела привести в порядок измятое платье. Она встретила его взгляд, и Эши не нашел в ее глазах ни упрека, ни сочувствия; он не представлял, о чем она думает.
- Так вот на что намекала Мэнвин, - сказала Рапсодия. - Именно эти слова так встревожили тебя, и ты решил изъять их из моей памяти. Ты опасался, что я могу обо всем догадаться и выдать замысел Ллаурона слишком рано или случайно посвятить в него врага. Вот что ты собираешься стереть из моего сознания, вот о чем говорила Мэнвин.
Лгать не имело никакого смысла.
- Да.
- А воспоминания о твоем предложении руки и сердца? Почему я не должна помнить о твоем желании жениться на мне и о своем согласии?
- Потому что ты окажешься рядом с ближайшими подручными ф'дора. Ты нужна им для того, чтобы власть Ларк стала законной. Однако если они поймут, что смогут через тебя добраться до меня, если им удастся узнать о нашей помолвке, тебе будет грозить серьезная опасность. - Она кивнула. - Ты можешь меня простить?
Лицо Рапсодии даже не дрогнуло.
- Мне не за что тебя прощать, Эши.
- Я мог бы отказаться. И тогда Ллаурону не удалось бы привести в исполнение свой план.
- Как? Ради меня нарушить верность отцу? Благодарю, но нет. Я не хочу, чтобы меня мучила совесть. Это замысел Ллаурона, Эши, и ты в нем такая же марионетка, как и я.
- Тем не менее разница между нами в том, что я все знал. Итак, Рапсодия, каково твое решение? Ты хочешь сохранить воспоминания о сегодняшней ночи? Отказаться от участия в плане Ллаурона? Если да, то я готов тебя поддержать.
- Нет, - коротко ответила она. - Для этого мне пришлось бы нарушить свое слово, пусть ты и даешь мне такое право. И что ты тогда станешь делать? Слишком поздно, Эши, слишком поздно. Мы можем лишь сыграть свои роли и обещать, что после того, как все закончится, мы будем честно жить своей собственной жизнью, без всякого обмана.
Он подошел к ней и сжал ее лицо в своих ладонях.
- Неужели у тебя есть сомнения в моей любви?
Рапсодия отстранилась и повернулась к нему спиной.
- Сомнение едва ли подходящее слово. И все же я попытаюсь объяснить тебе свою мысль.
Его горло сжалось.
- О чем ты?
Она наклонилась над перилами беседки и посмотрела на воду.
- У меня возник вопрос: а если бы Мэнвин случайно не раскрыла мне тайну Ллаурона, посвятил бы ты меня в его замыслы, зная, что будешь не в силах что-либо изменить? Не отвечай, Эши. Поскольку, как сказал однажды Акмед, я королева самообмана, то мне легче считать, что посвятил бы. Если я ошибаюсь, то не хочу об этом знать.