Прошло еще несколько дней в ожидании и надежде, что Гена одумается и рассчитается с банком. Но все оставалось на своих местах, и не двигалось ни в какую сторону. Вера Степановна звонила каждый вечер и сообщала, как они с детьми провели день, куда ходили, что видели, что купили. Дети тоже с удовольствием общались с матерью и с нетерпением ждали, когда она с Машей к ним присоединиться.
- Машке один экзамен осталось сдать, но самый трудный. А после этого мы летим к вам, - лукавила Тори в разговоре с ними, чтобы не травмировать детскую психику.
«Пусть Генка сам дальше разруливает сложившуюся ситуацию», - думала девушка, оправдывая свою ложь во спасение.
Однажды, когда они с Машей уже легли в свои постели, довольно поздно вечером, позвонила Вера Степановна вся в слезах.
- Виктория Дмитриевна! - захлебываясь, протянула она. - По новостям передали, что в том месте, где сейчас отдыхает Геннадий, сошла снежная лавина, есть жертвы и пропавшие без вести. Я набрала ему на номер, с которого он нам звонил на днях, но этот телефон не отвечает, он выключен. Я не знаю, что нам делать!
- Спокойно, Вера Степановна, возможно Гену это не коснулось, и он вскоре свяжется с вами.
- Так уже два дня прошло с того времени. Я связалась с гостиничным комплексом. Там мне сказали, что он тоже фигурирует в числе пропавших туристов в горах. Он был с компанией, никто из них в тот день так и не вернулся!
- Надо подумать! Мы что-нибудь придумаем! Самое главное возьмите себя в руки. Вы можете вернуться домой?
- У меня есть билет с открытой датой, а дети как?
- Понятно! Успокойтесь и ложитесь спать. Прямо сию секунду вы все равно ничего сделать не сможете, главное детей не напугать.
- Да, да, конечно, - согласилась женщина и отключилась.
Следующие два дня Виктория проживала, словно в тумане. Какие только мысли не посещали ее, даже самые страшные, что Генка погиб, что он никогда не вернется, что ей не удастся забрать детей из заграницы. И что самое интересное, она никак не могла найти свой загранпаспорт. По-видимому, их с супругом документы всегда находились вместе, и он прихватил его с собой, случайно или умышленно, тоже оставалось непонятно. Однако спросить было не у кого.
Рано утром раздался тревожный звонок. Он был от домработницы, и у Тори даже защемило в груди от предстоящего разговора. Вера Степановна плакала, сбивчиво рассказывала в трубку, что к ним пришли какие-то люди во главе с представителем закона. Мужчина размахивал бумажкой с печатью и на ломаном русском сказал, что он является законным представителем Геннадия и согласно какому-то там решению, он обязать изъять у нее детей, чтобы направить их в закрытый пансионат. Если женщина будет сопротивляться, ее арестуют.
- Вера Степановна! Возвращайтесь домой, вы же говорили, у вас есть билет с открытой датой. Вы уже ничего сделать там не сможете. Только обязательно спросите, в какой пансионат их повезут. Я восстановлю свой загранпаспорт и обязательно займусь поиском детей, Маша к тому времени, как раз окончит школу и полетит со мной в помощь.
«Интересно, Генка реально пропал или имитировал свое исчезновение? - задумалась Тори. - Но он же не мог предвидеть снежную лавину или оползень. Хотя столько времени прошло, возможно, он быстро сообразил, как этим можно воспользоваться. Если он вывел на свои заграничные счета приличную сумму денег, то у него и у детей возможно уже другие паспорта и имена. Хотя нельзя так думать о человеке, не проверив информацию. Становится просто невыносимо. А через пару дней нас с Машкой выставят из квартиры».
Целый день Вика провела в постели, полностью обессилев от свалившихся на ее голову непредвиденных трудностей. Маша где-то гуляла с подружками, но Тори уже даже не волновало то, что девочка уделяет слишком мало времени подготовкам к экзаменам. У нее не было сил даже поговорить с дочерью. Ее мир постепенно окрашивался в черный цвет, не давая ни малейшего шанса пробиться лучику счастья.
Машка вернулась довольно поздно и позвала мать на кухню составить ей компанию, чтобы выпить чаю с пирожными, которые она принесла с собой. Настроение Вики чуть приподнялась, но грустные мысли давили на нее с такой силой, что распрямить крылья было уже практически невозможно.