Малыш исподлобья посмотрел на Пророчицу и ничего не ответил.
— Меня восхищает строптивость в молодых животных и даже в молодых людях, — продолжала она. — Но если ты вздумаешь продемонстрировать мне ее еще раз, я буду вынуждена принять к тебе соответствующие меры. За пределами этого дома есть люди, много людей, которых необходимо уничтожить. Ты должен научиться направлять свой гнев в нужную сторону. — Она немного помолчала и добавила: — И ты должен крепко усвоить истину, что быть молодым, сильным, проворным и даже бесстрашным — этих качеств еще недостаточно, когда твоим противником является Феликс Ломакс.
— Да бросьте вы, — презрительно бросил он. — Если у меня возникнут проблемы, то вы просто сделаете то же самое, что сделали в случае с Мбойей, и все дела. Зачем вы пытаетесь представить все более опасным и трудным, чем это есть на самом деле?
— Ты будешь в сотнях, а может быть, тысячах световых лет от меня, — ответила она. — На таком расстоянии я не могу контролировать события столь же четко, как здесь. Если бы могла, ты бы мне вообще был не нужен.
— Я смогу сделать это и без вашей помощи, — уверенно заявил Малыш.
— Если бы это было невозможно, я не стала бы посылать тебя, — ответила она. — Ненавижу бесполезную трату времени и сил.
— Тогда что же?
— Я знаю, что ты можешь убить Помазанного. Я, однако, не знаю: убьешь ли ты его.
— Спасибо за доверие, — сардонически заметил Малыш.
— Существует множество вариантов будущего, в которых ты убиваешь его, и в некоторых из них ты также убиваешь и Феликса Ломакса. Но существует примерно столько же исходов, в которых ты лежишь мертвый у ног Ломакса.
— Ни один из них не станет реальностью.
— Надеюсь что так, но не могу сказать наверняка.
— Я справлюсь. — Малыш помолчал. — А разделавшись с Танцующим на Могиле и Помазанным, я прикончу и Айсберга.
Она покачала головой.
— Он единственный человек, которого я боюсь. Ты не сможешь убить его.
— Он ведь старик, который предоставляет другим сражаться за него.
— Ты не сможешь противостоять ему ни сейчас, ни когда-либо в будущем.
— По-моему, я все же смогу с ним справиться.
— Он ответственен за смерть единственного человека, которого я когда-либо любила, — сказала она так тихо, что Малыш с трудом разобрал слова. — Именно он убедил Республику попытаться убить меня. — Она замолчала, поглощенная воспоминаниями. — По его милости я оставалась в заточении на Аде после того, как уже все устроила для побега. Всякий раз, когда мне приходилось страдать, — а за свою жизнь, поверь мне, я много натерпелась, — всякий раз он был причиной моих несчастий.
— Тем больше причин убить его.
И тут впервые за все время, что он знал ее, маска безразличия спала с ее лица. Она перевела взгляд с окна на него, и в ее глазах вспыхнула неистребимая ненависть.
— Он мой! — прошептала Пенелопа.
Малыш оставил Моцарт спустя шесть дней. Когда его корабль покинул околопланетную орбиту, он все еще ощущал почти осязаемый гнет голоса Пенелопы и чувствовал облегчение от того, что единственное, что он должен будет сделать, это сразиться с лучшим киллером и самым могущественным фанатиком Галактики. Он не завидовал Айсбергу.
А находившаяся теперь уже далеко от него Пенелопа Бейли прижимала к груди свою куклу и мечтала о том, какой могла бы быть ее жизнь, если бы она была обыкновенной женщиной. Неожиданно она обнаружила, что впервые за многие годы плачет. Она вытерла слезы со щек, прогнала прочь мысли о том, как все могло бы сложиться, не обладай она своим уникальным даром, и вернулась к своему обычному занятию: анализу различных вариантов будущего, с которыми могла столкнуться.
Часть 4
КНИГА ПОМАЗАННОГО
ГЛАВА 20
Феликс Ломакс проснулся от звуков, напоминавших телефонную трель, которыми его корабельный компьютер сообщал, что с ним пытаются установить связь через субпространство. Он выпрямился в кресле и принялся тереть глаза, пытаясь прийти в себя, затем приказал экрану включиться.
Тут же появилось голографическое изображение Мило Корбеккиана, сидящего за столом в своем офисе. За его спиной, сквозь окно, отчетливо просматривались горы Олимпа.
— Доброе утро, Танцующий на Могиле, — сказал он. — Мне потребовалось немало времени, чтобы разыскать тебя.
Ломакс пожал плечами.
— Айсберг все время перелетает с места на место. Я летал за ним на Родниковую Воду, потом на Конфуций IV. — Ломакс помолчал. — Он не слишком-то пытается запутать следы, так что рано или поздно я его настигну.
— Лучше рано, — сказал Корбеккиан. — Мне только что донесли, что он вернулся на Последний Шанс.
— Ты уверен?
— Мои источники утверждают, что его там видели.
— Я так понимаю, твои «источники» не захотели с ним сразиться, — съязвил Ломакс.
— Помазанный поручил это тебе. Никто другой из нашей организации не посмеет попытаться убить его до тех пор, пока ты не потерпишь неудачу.
— У меня не бывает неудач, — заметил Ломакс. — Ваше дело подготовить вторую часть денег к переводу на мой счет к тому времени, как вы услышите обо мне в следующий раз.
— Мы заключили сделку и не изменим своему слову.
— Надеюсь, что так.
Ломакс отключился и дал указание своему навигационному компьютеру проложить курс на Последний Шанс, затерявшийся на дальних окраинах Внутренней Границы, после чего отстегнул ремни, встал из кресла и направился по узкому коридору в ванную. Там он побрился и принял душ, который несколько взбодрил его. После этого выбрал на камбузе из имевшихся запасов несколько гибридных фруктов, приказал компьютеру сварить кофе, затем сел и принялся поглощать апельсины и сладкие лимоны без кожи.
С тех пор как он встретился с Помазанным, прошла пара скучных недель. Он не собирался найти Айсберга там, где кто-нибудь из приверженцев его нового хозяина мог бы увидеть их, поэтому был вынужден специально идти по безнадежному следу и нисколько не сомневался, что к тому времени, как он окажется на Родниковой Воде или Конфуции, его жертвы уже там не будет. Он не рисковал вызывать Айсберга по субпространственному радио, так как оператор ретранслирующей станции мог оказаться приверженцем Помазанного. Поэтому Ломакс просто решил ждать удобного случая.