Влад закрыл глаза, словно пытался сдержаться, но получалось плохо, отошел в сторону, к выходу из беседки, и у меня возникла паническая мысль, что он сможет высмотреть в парке Таню, поймать и притащить обратно.
Меня все еще лихорадило, лоб покрылся испариной, и я вытерла ее рукавом.
— Рано или поздно тебе придется это сделать, — спокойно сказал Влад. — Лучше — рано, но это только мое мнение, и я, конечно же, не могу тебя принуждать.
Я присела на лавочку и облегченно выдохнула. Все еще не могла поверить в то, что произошло: одно прикосновение Влада к Лёне, и тот стал совершенно безумным. Неужели… неужели он таким и останется?
— Лёня поправится? — спросила я.
— Что? — Влад развернулся и выглядел растерянным, словно я вытянула его из каких‑то очень важных размышлений.
— Лёня, — повторила я, — ясновидец. Он поправится?
— А, этот… Нет, он будет таким всегда.
Я вздохнула, покачала головой. Затем спрятала лицо в ладонях. На глаза навернулись слезы. Ну, зачем, зачем я пошла с Владом? Я же знаю, что все его приключения заканчиваются плохо!
В горле комом стала обида.
Кто я? Неужели, он прав, и мне правда придется…
Почувствовала, как он присел рядом. Погладил по спине.
— Ну, все… перестань.
Прозвучало ласково и немного растеряно. Я замотала головой, глотая обжигающие слезы. Приключения, игры, семья… Какая к черту семья?! Кто я? Что за… существо? Вспомнилось дикое желание дотронуться до Тани, и меня передернуло.
— Мы — зло?
Снова захотелось забыть, спрятаться, но я отругала себя. Куда прятаться, бежать? Это ведь я хотела осушить ее, меня тянуло взять ее кен. Это во мне. Природа хищного.
— Глупости, — твердо ответил Влад. — Мы не зло. Мы хищные, и это часть нашей жизни. Так сложилось. Нельзя винить себя за то, кто ты есть.
— Если не буду питаться — умру?
— Ослабнешь. Мы не генерируем кен — нам надо его откуда‑то брать.
— Пускай! Я не буду этого делать. Не смогу.
Он вздохнул, посмотрел перед собой. С грустью. Или показалось? Я вообще сомневалась уже, что могу видеть его настоящие эмоции.
— Иногда нам не приходится выбирать…
Домой мы ехали в полном молчании. Навалилась дикая усталость, и я клевала носом, постоянно одергивая себя, чтобы не уснуть в машине. Плохие ассоциации, особенно если учесть неоднозначное знакомство с ясновидцами.
Мне показалось, в гостиной Влад хотел что‑то сказать, но я быстро попрощалась и пошла наверх. Спать хотелось ужасно, но я не могла позволить себе уснуть, пока не узнаю правду.
Настойчиво постучала в дверь комнаты Глеба. Никто не ответил, и я постучала еще раз — громче. Срочно нужны ответы, ориентиры.
Через пару минут в проеме показалась взъерошенная голова.
— Это правда, что нам обязательно надо питаться? — спросила я, протискиваясь мимо него в комнату. Удивительно, но никакой неловкости не было, даже наоборот — после прошедшей ночи я полностью доверяла Глебу. Безоговорочно.
— Серьезно, Полевая? — Он включил свет, протер глаза и глянул на часы. — Час ночи.
— Мне нужно знать!
Глеб присел на кровать, почесал затылок. Поднял синие глаза, и у меня внутри словно ураган прошелся. Стало пусто. Я поняла.
— Нам нужно питаться, — подтвердил он. — Это наша суть.
— Что будет, если не стану?
— Тебе не понравилось? — Он выглядел удивленным, даже ошарашенным. Смотрел на меня, как на сумасшедшую.
— Что? Я не… я не стала этого делать! Глеб, тот мальчик, которого Влад… Лёня — он помутился. Тут же, на глазах. Начал нести чушь о радугах. Я бы не смогла, это… слишком! Как ты можешь относиться к этому нормально?
— Ну, я не то, чтобы часто этим занимаюсь. — Он отвел глаза, словно пристыдился. — Но такие уж мы, и никуда от этого не денешься. Отец учил меня охотиться, не брать лишнего ради накопления. Я так живу. Одного — двух ясновидцев мне хватает на год. А так, каждый решает для себя. И тебе придется — иначе ослабнешь и умрешь.
— И тебе они не снятся по ночам?
Он пожал плечами.
— Не случалось. Каждый из них может знать свою судьбу. Забыла, они видят будущее? Есть шанс уберечься всегда. Иногда их беспечность позволяет нам их выследить. Все дела.
— Я не буду этого делать, — твердо сказала я, вставая. Хватит плыть по течению, нужно решать что‑то самой. — Даже если ослабну и умру.