Я ощущала частицы этого в её свете, образы её и Уйе на периферии моего зрения. Я чувствовала, что они смотрели каналы, где транслировалось моё лицо. Я чувствовала, как они наблюдали за мной из Барьера и работали с разведчиками… встречались с Вэшем в Азии, пока Ревик присматривал за мной на другом краю света.
Я чувствовала их до этого, идущих по пляжу, который я узнавала из собственного детства. Я видела набережную Санта-Круз и длинный пирс, с которого они смотрели на океан. Почему-то от ощущения их там, даже беглым проблеском, у меня во второй раз перехватило дыхание.
Образ шёпотом унёсся прочь, растворившись во тьме моего сознания.
Они были рядом.
Всё это время они были рядом, но никогда не подходили ко мне.
Я чувствовала, что они и это хотят объяснить. Я ощущала, что им не хватает слов, в основном моему отцу. Но я чувствовала, что он всё равно хочет попытаться.
Но почему-то я хотела объяснения не от него.
А от неё.
Балидор говорил «она», когда упоминал лидера этих людей. Теперь я без тени сомнений понимала, что он имел в виду Кали.
Я нахмурилась, и мой взгляд сфокусировался обратно. Только тогда я осознала, что в эту паузу уставилась на Даледжема, наблюдая, как он смотрит на нашу странную четвёрку, сидящую в стороне от остальных. Его губы хмуро поджимались, а выражение лица я и вовсе не могла прочитать.
В этот раз он смотрел не на Ревика.
Он смотрел на меня.
Оторвав взгляд от его изумрудно-зелёных и фиалковых глаз, я посмотрела на Кали и тут же пожалела об этом. В её взгляде содержалось даже больше печали, чем я видела в Уйе. Та радость, которую я заметила во время её разговора с Ревиком, померкла вместе с дразнящим блеском, который я видела и слышала, пока она говорила на том другом языке.
Всё это исчезло, когда она посмотрела на меня.
Увидев, как усиливается печаль в её глазах, пока она смотрела на меня, я покачала головой и прочистила горло. Однако я не заговорила. Я просто смотрела в песок.
Отчасти мне действительно хотелось убежать.
Я даже не знала, куда бы я пошла, но что-то в этой ситуации казалось чрезмерным, слишком быстрым и в то же время недостаточным.
Далеко не достаточным.
— Ты пройдёшься со мной? — спросила Кали, по-прежнему сжимая мою руку.
Я ощутила нежелание от Уйе, вспышку желания защитить от Ревика, но лишь кивнула, всё ещё не глядя ей в глаза.
— Ладно, — мой голос звучал онемевшим.
Она плавно поднялась на ноги, двигаясь как струящийся воздух.
Я поймала себя на том, что разглядываю её длинное зеленоватое платье. Внезапно остро осознав свои чёрные армейские штаны и рубашку, а также то, что шея сзади вспотела под длинными волосами, убранными в отнюдь не женственную бойцовскую косу, я поднялась куда более неуклюже, выпустив руку Ревика и присоединившись к ней.
Она жестом показала мне шагать вперёд, улыбаясь и прося идти первой. Я невольно взглянула на Ревика, наблюдая, как он с прищуром смотрит на Кали.
Вспомнив, как Уйе наблюдал за Ревиком, пока тот говорил с женой Уйе — с моей матерью, тихо пробормотал мой разум — я почувствовала, как мой свет закрылся ещё сильнее.
Напрягшись, Ревик взглянул мне в лицо, словно почувствовал это.
Однако я не могла вынести его взгляд.
Я всё ещё просто стояла там, когда Кали, похоже, сообразила, что я не знаю, куда идти.
Она протянула руку, чтобы взять мою ладонь.
Я позволила ей, не слишком задумываясь. Я посмотрела на наши сплетённые пальцы, когда она аккуратно взяла меня за руку, и молча последовала за ней, когда она потянула меня прочь с открытого пространства, где сидели все, дальше мимо полуразрушенной полосы повреждённых пальмовых деревьев, в сторону пляжа и неровного побережья под высоким песчаным гребнем.
Я знала, что этот гребень наверняка отмечал уровень воды, поднявшейся после последнего цунами.
И всё же меня поражало, что некоторые деревья остались стоять, совершенно не пострадав, тогда как другие беспорядочно валялись на песке, как разбросанные зубочистки.
Глядя на заваленный обломками пляж, где белый песок проглядывал лишь там, где не было растительности, поваленных пальм или обломков древесины и мусора, я почувствовала себя ещё более странно, будто я вообще находилась не здесь. Я отняла свою руку у Кали после того, как мы прошли примерно десяток шагов, и сунула обе руки в передние карманы штанов.
Шагая рядом с ней, я ощущала себя очень юной, и не в хорошем смысле.
Мы шли уже некоторое время, а она по-прежнему ничего не говорила.
Наконец, взглянув на неё, я вновь увидела в её глазах слёзы. Почему-то это вызвало у меня желание бросить её здесь. Я внезапно почувствовала себя обременённой этим всем, этой бл*дской необходимостью терпеть все их эмоции, когда я со своими-то справиться не могу.