Вскоре после того, как она громко подумала об этом, они так и сделали.
Коридор за гальюном сделался очень тихим.
Ещё примерно через час Данте уже не могла терпеть.
Она сильно проголодалась и потихоньку начинала осознавать, что не сможет остаться здесь вечно, и что её мать действительно не придёт за ней. Она жалела, что не является ледянокровкой и не может наорать на маму мысленно. Анале говорила, что мама хотела видеть её, но и это начинало казаться чушью. Так что Данте вышла из гальюна, и не увидев никого в коридоре, засунула руки в карманы и громко подумала в адрес Вик-мэна, каким-то образом зная, что он где-то рядом, поскольку только он не стучал в дверь гальюна.
«Где она, Вик?» — громко подумала она.
Когда никто не ответил, она вставила гарнитуру в ухо, открыла канал и послала ему сигнал уже таким способом.
Когда он ответил, его голос звучал странно… почти сурово.
Очень непохоже на Вик-мэна, даже если не считать бесцветного аватара, который он ей показал — схематичный человечек, нарисованный белым светом на чёрном фоне. Данте знала, что ледянокровки странно относятся к семье и уважению к старшим, так что, может, дело в этом. Может, она действительно сумела разозлить Вик-мэна.
— Что тебе нужно от меня, кузина? — спросил Викрам.
— Где моя мама?
Воцарилось молчание.
Его виртуальный аватар пожал плечами.
— Я могу отвести тебя, кузина, — сказал он. — Или могу объяснить на словах. Что предпочтёшь?
— Она спрашивала обо мне?
Воцарилось очередное молчание.
Это почему-то ощущалось более напряженным.
— Вик, — она нахмурилась, грызя кутикулу на большом пальце. — Она спрашивала обо мне или нет?
— Ты прекрасно знаешь, что она спрашивала о тебе! — взорвался он с нескрываемой злостью. — Ты что творишь, кузина? Ты знаешь, что очень сильно её обидела! Очень, очень сильно! И всех тех видящих, которые привезли её сюда ради тебя! Ты ранила их всех!
В этот раз Данте умолкла.
Она ощутила вкус крови и осознала, что стиснула палец зубами так сильно, что прокусила кожу. Вытерев губы, она нахмурилась и смазала кровь с пальца на джинсы.
— Ты мне скажешь или нет? — повторила она.
Тишина.
Данте видела, как его аватар просто стоял там, в пустом чёрном пространстве.
После очередной паузы она увидела, как аватар вздохнул и провёл своей палочкой-рукой по белому шарику-голове.
— Знаешь, я забываю, насколько ты юна, — сказал он откровенно ворчливым тоном. — Сегодня ты вела себя как разбалованный ребёнок. Стереотипный человеческий подросток. Я не привык к такому поведению от тебя.
— Что? — она фыркнула. — Ты теперь мой папаша, Вик-мэн?
— Близко к этому! — рявкнул он, удивив её и эмоциями, и словами. — Ты меня сегодня опозорила, возлюбленная кузина! Ты опозорила меня так, будто ты действительно приходишься мне дочерью! Более того, я очень разочарован в тебе… и очень печалюсь о твоей матери, которая расплакалась, когда мы сказали ей, что ты не хочешь подниматься! Я не думал, что ты можешь так бесчувственно поступать со своими близкими! Да ещё и с таким эгоистичным пренебрежением!
В глубине души Данте хотелось огрызнуться.
Она чувствовала, как к её горлу подступает тирада о том, что он ей не отец, чёрт возьми, и он может попросту отвалить со своим «позором», разочарованием в ней, и вообще пускай валит нафиг.
Однако она этого не сказала.
Правда в том, что его слова ранили. Они ударили по ней в такой манере, которая удивила её хотя бы болью. Эти слова ранили сильнее всего, что она слышала с тех пор, как оказалась здесь.
Она также осознала, что действительно воспринимает его почти как отца.
Достаточно близко к роли отца, как он и сказал.
Она чувствовала всё это и даже воображала, что Вик-мэн тоже всё это чувствует. Однако не могла заставить себя извиниться.
И всё же она тихонько шмыгнула, вытирая нос.
— Ты мне скажешь? — спросила она, ненавидя то, что говорила тоном маленькой девочки. — Или мне спросить у кого-то другого?
Он вздохнул, прищёлкнув языком. Она почувствовала, как часть его злости ушла, и затем он заговорил ворчливым тоном.
— Я к тебе сейчас приду.
— Нет, Вик. Ты не должен…
— Я к тебе приду, — твёрдо сказал он. — Я уже вижу тебя…
— Любопытная варвара, — пробурчала она.
— …Через камеры, кузина, — перебил он, снова раздражаясь. — Я не лез в твой разум. Но я пойду вместе с тобой. Я не дам тебе во второй раз шокировать свою мать. Она всё ещё адаптируется к реалиям своего нового положения.