Пока он осматривал меня, к его глазам и рукам вернулась та нерешительная насторожённость.
Я видела, как он заметил мою одежду и, вероятно, как от меня пахло — учитывая выражение на его лице.
Однако когда он заговорил, он спросил то, что я меньше всего ожидала услышать.
— Ты накурилась? — спросил он, всё ещё осматривая меня.
Я попыталась вспомнить, когда курила тот косяк с Сасквочем, и нахмурилась.
Другие тоже курили. Я знала, что на мне мог сохраниться запах последних косяков, которые выкурили другие: Сасквоч, Джейден и Фрэнки. Запах мог остаться на моих волосах и одежде ещё долго после того, как его воздействие на мой организм закончилось. Из-за всего остального в моём свете я не могла достаточно чётко мыслить, чтобы решить, какой ответ на его вопрос будет самым правдивым.
Я подумала, что возможно, была под кайфом прошлой ночью.
Я знала, что перестала принимать косяки, когда ощутила головокружение. После этого я начала отмахиваться от них, но не помнила, как давно это было.
Субъективно казалось, что прошло несколько дней.
Когда я не ответила сразу же, Ревик выдохнул.
Я почувствовала, как из его света вышел импульс злости, но опять-таки это не ощущалось направленным на меня.
Не знаю, то ли он прочёл мой свет, чтобы узнать ответ на свой вопрос, то ли пришёл к собственному ответу, основываясь на моём молчании и выражении лица. В итоге я почувствовала, как он решил забить на это, хотя ему понадобилось несколько попыток. Щёлкнув себе под нос, он покачал головой, словно раз и навсегда вытолкнул это из своего света.
Затем он взял меня за руку, крепко сжав пальцами.
— Пошли, — сказал он грубовато.
Он ласково потянул меня за руку, его свет просил меня пойти с ним по серо-зелёному коридору обратно к центру корабля.
Я не пыталась ему противиться.
Мысль о том, чтобы спорить с ним, даже не приходила мне в голову. Я не ощущала ни агрессии, ни чего-либо ещё в его адрес.
Я не спрашивала у него, куда мы направляемся.
Глава 37
Сокрушённая
Он привёл меня обратно в резервуар.
По дороге мы миновали людей, которые пялились на нас.
Видящие, обслуживавшие станцию охраны снаружи резервуара, тоже пялились на нас. Я окинула взглядом их лица и глаза, не особо обращая внимание.
Ревик говорил с ними, но я не разбирала почти ничего из того, что он сказал.
В самом конце я расслышала, как он сказал им оставить нас в покое.
Я почувствовала, как они противятся этому запросу, хотя не слишком присматривалась к их реакции.
Я слышала, как Ревик по дороге совершил как минимум один звонок по коммуникатору, но разобрала лишь немногие слова. Я слышала, как он сказал кому-то «Да, она со мной» незадолго до того, как отключился и взглянул на меня, словно убеждаясь, что это по-прежнему я держу его за руку.
Не помню, чтобы он говорил что-то непосредственно мне после той первой горстки слов. Большую часть дороги по кораблю он молча вёл меня за руку.
Думаю, к тому времени нехватка сна всерьёз сказывалась на мне.
Когда мы наконец-то прошли все протоколы безопасности и вернулись в замкнутую конструкцию резервуара, он меня не отпустил. Он повёл меня прямиком в уборную через низкую дверь, которая находилась слева от его стола.
Бережно заведя меня в узкую комнатушку, Ревик не отпустил мою руку, когда наклонился, чтобы нажать на кнопки включения воды и регулирования температуры.
Включив душ, он ничего не сказал.
Слегка нахмурившись, он просто повернулся ко мне и показал одной рукой жест, который у видящих означал краткую просьбу о разрешении.
Увидев, что он смотрит на мою одежду, я кивнула.
Он не медлил и сразу же начал раздевать меня.
Я осознала, что слегка вздрагиваю, ощущая боль в нём и в себе, но я не отстранялась от его пальцев. Он снял с меня армейскую рубашку и начал расстёгивать ремень, сдёрнул мои брюки с бёдер, затем присел на корточки, чтобы снять их со ступней и лодыжек.
Я видела, как на пол сыплется песок.
Я видела, как он сыпался из штанов, затем из моего нижнего белья. Я видела, как Ревик уставился на это, словно на несколько секунд зациклившись на этом факте, и из его света выплеснулось ещё больше боли.
Он по-прежнему ничего не говорил.
Вместо этого он запихал мою одежду в люк в стене и выпрямился в полный рост, повернувшись ко мне лицом. Он оставался передо мной, раздеваясь сам, и приступил к этому практически сразу же, как закончил раздевать меня. Осознав, что он намеревается принять душ со мной, я попыталась решить, что чувствую по этому поводу.