Ревик не ответил.
Вместо этого он поцеловал меня.
Он углубил поцелуй, пока я не утратила нить мысли. Когда через несколько минут он наконец-то помедлил, то выпрямился ровно настолько, чтобы сдёрнуть свою рубашку через голову.
Когда он наклонился поцеловать меня в этот раз, я ощутила на его языке вкус hiri.
Его язык становился всё жарче в моём рту, и Ревик вливал всё больше боли в мой свет. Его тело отяжелело, свет открылся ещё сильнее. Расслабилось всё, кроме его рук, которые напряглись, стискивая мои запястья.
Образы в его свете снова стали откровенно порнографическими, и он издал очередной стон, стараясь убрать жёсткую часть своего члена, чтобы мы могли потрахаться по-настоящему.
Что бы ни происходило между нами, это становилось всё хуже.
Это определённо становилось хуже.
Я ощутила согласие Ревика.
Самое точное понимание, которое появлялось в моём сознании, приходило в форме зрительных образов — как мы вдвоём ломаем стены, крушим нечто, стоявшее между нами и даже сейчас отдалявшее нас друг от друга. Даже в хижине мы были осторожны друг с другом. Эмоции были более мягкими, более настороженными. Возможно, более неуверенными.
Отчасти это была уязвимость и открытость, но в то же время это сводилось к какой-то вежливости.
Теперь эта вежливость исчезла.
Прежде чем я успела развить эту мысль, Ревик очутился во мне…
А потом я вообще ни о чём не думала.
Глава 43
Ещё одна проблема света
— Элисон? — позвал Балидор. — Можно тебя на пару слов?
Я повернулась, чувствуя, как напрягаюсь и краснею ещё до того, как увидела неловкое выражение на лице Балидора. Мой зад до сих пор болел от руки Ревика, кожа и кости ныли от наручников, которыми он обездвижил мои запястья. Моя спина болела (вместе с другими частями моего тела), и у меня возникало смущённое чувство, что все вокруг нас двоих это знают.
Что возвращало меня к мыслям о Ревике и сексе.
И я прекрасно понимала, что именно этого и хотел Ревик.
Это также заставляло меня остро ощущать беглые, но всё равно интимные прикосновения его света, которые, само собой, лишь сильнее притягивали внимание других видящих. В данный момент мне казалось, что все в комнате наблюдают за нами, замечают, как я двигаюсь, как хожу… пялятся на следы пальцы и ладони Ревика на моей заднице сквозь толстые армейские штаны.
Джораг пялился хуже всех и слишком близко подбирался ко мне своим светом.
По какой-то причине он много месяцев вёл себя как настоящий говнюк. Я никак не могла знать, чем это вызвано — то ли созерцанием нас с Ревиком после явного соития, то ли конкретными знаниями о том, что мы делали, то ли просто перевозбуждённостью. Какова бы ни была причина, в этом видящем я ощущала больше боли и не могла справиться с этим изящно.
Всё было настолько плохо, что я в итоге откровенно предостерегла его, многозначительно показав в сторону Ревика, и жестами рук потребовала завязывать с этим.
Джораг прочёл мои жесты и покраснел.
Он также чертовски быстро отвёл взгляд, как только Ревик покосился в нашу сторону.
Однако теперь, когда передо мной стоял Балидор, я видела, что Джораг опять украдкой поглядывает на меня. Его взгляд дольше всего задерживался на моём заду, отчего я опять задавалась вопросом, вдруг они знали о произошедшем между мной и Ревиком в капитанской каюте больше, чем мне хотелось себе представлять.
И не только на меня пялились.
Я замечала, что Даледжем смотрит на Ревика явно чаще необходимого, и некоторые женщины-видящие тоже пялились на него. Но в отличие от Джорага Даледжему хватало чувства такта (или, возможно, здравомыслия) держаться от нас подальше.
Кали и Уйе вообще ушли, пока нас не было.
Я не спрашивала, почему. Если честно, я не хотела знать.
Тот факт, что, пожалуй, лучший разведчик из ныне живущих стоял передо мной и деликатно осматривал мой свет, отнюдь не помогал смущённому румянцу, который предательски расползался по моей коже.
Я ощущала в Балидоре неохоту, когда он прочистил горло, отводя взгляд.
Я не улавливала конкретных деталей относительно того, что ему нужно, но обращаться ко мне с каким-то вопросом для лидера Адипана было обычным делом, как бы он ни смущался. Дожидаясь, пока он заговорит, я во второй раз покосилась на Ревика, ощущая, как при виде его профиля боль в моём свете усиливается.
Бл*дь. Да что со мной не так?
Что не так с нами обоими?
— …Это можно считать положительным ответом? — уточнил Балидор с неизменной вежливостью. — Элисон?