После этой речи все в поезде как будто проглотили язык, наступила тишина. Спустя пару минут сержант сказал:
— Извините товарищ майор, я это сказал на эмоциях.
— Я понимаю, сам попал из-за ошибки разведки или предателя, хрен его знает. С восьмиста человек выжило около двадцати. И не говорите что мы не сражались….
Темнело, мрачный эшелон двигался уже почти как три часа, их везли в Польшу.
Кто-то пел грустные песни, кто-то пытался притвориться к стенке чтобы заснуть. Василий думал про то как вырваться из вражеского плена: «Даже если удастся устроить побег, то что будет дальше? Доберусь до своих, а там НКВД за плен, и за то что положил восьмисот человек накажет. В лучшем случае в трудовой лагерь, а в худшем к стенке.» Мысли майора прервал рядом стоящий солдат, он мочился прямо возле Василия. Привонский отошёл. Вагон вонял, освещения не было. Возвращаться нужно, а потом можно будет уехать в нейтральную страну.
Всю ночь солдаты простояли в этом проклятом вагоне. Утром поезд прибыл на место. В связи с побегом Пророка во всех лагерях усилили охрану. Повсюду была колючая проволока, псы и автоматчики, самое смешное что физиономия псов мало чем отличалась от ССовских. Вместе с толпой пленных его завели в барак. Заняв койку майор пошел брать одежду. Это был на удивление комфортный лагерь. Фон Штор специально отправил Привонского в это место, в его глазах смелый, русский офицер был настоящим героем и мужчиной. Когда Василий вернулся то заметил крепкого мужчину на своей кровати:
— Здравствуйте, но это моё место.
— Заткнись шавка, ты не в этой шапочной армии, ты в плену, здесь все равны.
— Я не спорю, если мы равны, то работает порядок очереди.
— До тебя туго доходит? Тебе объяснить по-мужски.
— Детский сад, забрал игрушку и рычит.
В ответ на это борзый мужик ударил кулаком в щёку Привонского. Василий схватился за грудь, недавно у него было ранение, наименее чего хотелось — так это драки. Агрессор продолжил бить ногами упавшего Васю. К счастью сержант(тот с которым был спор) из-за всё сил ударил мужика. На помощь ему пришло ещё четверо. Потом в драку вмешались другие. Силы поделились по полам. Немец услышав шум драки выпустил автоматную очередь в небо. Все упали на землю кроме зачинщика драки. Тот схватил табуретку и начал бежать на немца, но тут же его пронзила пуля.
Когда труп зачинщика вытащили все продолжили заниматься своими делами как будто ничего не случилось.
Сержант улыбнулся:
— Знал бы я тогда в поезде что тебя так легко положить на пол, то не спорил бы.
— Дерусь я нормально, а от рана в груди мешает.
— И как тебе удалось с ней выжить? Немцы же не лечат такое.
— Прихоть одного немецкого офицера. Кристиан Фон Штор слыхал?
— Слышал как автоматчики что-то обсуждали и говорили эту фамилию.
— Мда, мой позор в главных газетах Рейха.
В этом лагере не работали, в основном сидели в бараках, условия были более-менее терпимыми. Василий сидел на своей койке и думал " А быть может немецкий плен не столь ужасен как его описывают? Нет, пока что бежать не буду, да и на данный момент это невозможно. "
Знал бы майор насколько он ошибается, буквально через сорок километров был другой лагерь, там тоже не работали. Была лишь колючая проволка и угрюмые солдаты СС. Хлеб бросали кусками пленным. Люди дрались как свиньи — кто сильнее тот и получит кусок хлеба. Спали на земле, накрытия от дождя разумеется не было. Это был перевалочный пункт, но люди могли здесь содержаться до месяца.….
Глава 11
Киев
Наконец после столь тяжёлой дороги трое солдат добрались до линии разграничения. Двое бойцов тащили своего командира. Какой-то советский солдат крикнул:
— Стоять, буду стрелять!
— Это Пророк. Мы свои. — Хриплым и уставшим ответил Андрей.
— Это тот кто освободил почти три сотни пленных и ушёл в лес?
— Да.
— А где остача?
— А это все.
Через два часа Андрей был уже в киевском местном госпитале. Врач посмотрел на ногу, капитан спросил:
— Буду с ногой?
— Молодец что обработал, инфекций вроде бы нет, но лечение займёт время.
— Спасибо.