— И что с этим делать?
— Загнать в лес и спрятать, а потом на базу.
— Зачем нам столько провианта?
— Картофель, морковку и прочую хрень закопаем как и большинство сухих пайков, а остачу себе оставим, или ты не хочешь попробовать?
— Зачем мы вообще нападали? Машины побиты, особо не используешь.
— Используем, не волнуйся, а пока что нужно всё спрятать.
Андрей был рад, он лишил еды немецкую дивизию на пару дней. Конечно голодными они сидеть не будут, но это лишь только начало.
Майор Густав Мун сидел в своём кабинете, послышался телефонный звонок, пожилой и толстый немец взял трубку:
— Слушаю.
— Господин Мун! Машины что мы посылали на фронт пропали!
— Всмысле?
— С вокзала выехала колонна с провизией для фронта.
— Какая именно? Их семь должно быть.
— Третья, машины должны были возвращаться для пятого раза, а их нет и в дивизии их не видели.
— Нежели у нас завелись партизаны?
— Не знаю.
— Отправьте три мотоцикла, пускай они поищут на дороге остатки колонны или следы сражения.
— Так точно.
В кабинете было немного холодно, но Густав потел, он достал из кармана своей шинели платок и вытер лоб который уже вспотел. Майор слышал про партизан что пускают на иском целые эшелоны, захватывают деревни и убивают немецких офицеров. Мун был в должности правителя этого района лишь полторы недели и ничего подобного не случалось, а тут такое… Нужно было что-то делать, но в первую очередь надо было доложить в штаб. Потом пошли мысли: " А может колонна просто потерялась? Свернула не туда, или обстреляли русские штурмовики? Хотя откуда у русских сейчас штурмовики, да и дорог тут не так уж много чтобы потеряться, нет это явно партизаны. "
Кристиан Фон Штор глядел на карту, его задача с уничтожением котлов была уничтожена. Он делал всё что мог и наконец выпросил у командования две недели отпуска. Спустя три дня он приехал в Мюнхен. На вокзале его уже ждал отец и жена с детьми, все они крепко его обняли. Старший Фон Штор спросил:
— Ну как тебе Россия?
— Ужасна, люди очень упрямы, прямо фанатики. Знаешь, медалей и орденов добыть там можно, но ну его…
— Война, наверное, затянется, а ты себя хорошо показал, вряд ли тебя отпустят.
— Франции мне не видать?
— Нет.
— Ладно, сейчас у Кристиана отпуск, — обняла мужа его жена.
Купив подарки он отправился к детям, те беззаботно игрались в поезда, а подполковник вспоминал тех детей, именно по его приказу Рудешку убивал их. Хотя какие это дети? Унтерменши, биомасса. Когда человек ест яйцо, то он не плачет из-за цыпленка. Почему тогда на душе так плохо? Глядя на своих детей у немца пробежала слеза. Он не хотел больше в этот ад, с него хватило войн. Потом были приёмы, все его поздравляли с первыми серьёзными орденами, наградами, даже нарисовали его портрет в парадном мундире их семейства на котором висели награды Рейха. Отец заметил плохое настроение сына и вышел с ним на террасу:
— Ты же знаешь что там происходит?
— Знаю.
— Одно дело знать, а второе видеть и выполнять.
— Я видел не одну войну, эта ко мне, к счастью, доходит лишь на бумаге, но я уверен что она ужаснее всех которые видело когда-либо человечество.
— Мы на правильной стороне?
— Наша сторона и есть правильной, для нас.
Их размышления прервал сын Кристиана:
— Пошли играть, там в поездах так интересно!
— Пошли.
Кристиан Фон Штор решил сражаться настолько хорошо, чтобы война никогда не дошла до его родного поместья, любой ценой, Германия должна победить.
В то время для Андрея были другие поезда, настоящие. Иван передал следующую информацию: " Готовят поезд для отправки станков из разграбленных заводов". Заместитель спросил:
— И что? Будем рисковать жизнью за пару станков? То за кашку, то за морковку.
— Это советские станки! И они не должны работать на экономику противника.
На этот раз диверсанты наблюдали колонну побольше, почти с десяток грузовиков. Владислав не выдержал:
— От гады! Сколько же всего хорошего везут!